Регистрация · Восстановление пароля

7 ноября 2012

Айвен Лайт

Выступление на тему «Мобилизация и обмен ресурсами в бизнесе: теория и практика» доктора социологии (Ph.D., Беркли), профессора Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Айвена Лайта.

организаторы Фонд «Контекст» при поддержке Concept Club

Партнер мероприятия: Генеральное консульство США в Санкт-Петербурге. Услуги хостинга и дата-центра для хранения контента предоставляет компания Oyster Telecom; сервис-партнеры лекции: Eclectic TranslationsKITReport, НП Papashi, «Общепит СПб». Видеосъемка и монтаж – Егор Шмонин, фото – Андрей Кульгун.

В обсуждении приняли участие: Петр Бобровский, вице-президент Национального тарного союза; Дмитрий Иванов, доктор социологических наук, профессор Факультета социологии и Факультета свободных искусств и наук Санкт-Петербургского государственного университета; Глеб Калинин, совладелец компании Raum 7; Антон Мухин, основатель, учредитель, совладелец управляющей компании «Общепит СПб»; Катя Розеноер, креативный директор фонда «Контекст» и другие.

видеозапись выступлений (с переводом на русский)

текст выступлений

Ivan Light: It is a pleasure to be here. I thank the Context Club for arranging this event. It is actually my third visit to St. Petersburg: my first was in 1985; second, 2006; this is my third visit. I can vouch for it already that it is an elegant and beautiful city, with much to interest a visitor.

My profession: I am a sociologist not an economist, and that affects my approach. For many years, I studied the entrepreneurship of immigrant and ethnic groups in the US, comparing groups with high rates and groups with low rates of entrepreneurship. High-rate groups have average rates of entrepreneurship and self-employment that is significantly above average. The average is 10-13%, and high-rate groups can have a self-employment rate of 30-70%.


So, the question is: How do you do it? My objective is to understand what permits very high rates of self-employment among groups that display it. What I propose to offer now is a synopsis of the results of this research. 

Suppose we have two groups: A and B. Group A is cohesive, as indicated by the little line between one and two, and Group B is not cohesive. They are very small groups, but one is cohesive and the other is not cohesive. 

Now, Entrepreneur One needs a hat and a coat, and has USD 100. Entrepreneur Three needs a hat and a coat and has USD 100. Three buys a hat for USD 40 and a coat for USD 60. Now Three has a hat and a coat but no money. Entrepreneur One buys a coat for USD 60 and borrows a hat from Two. Now, One has a hat, a coat, USD 40 and an obligation to repay Entrepreneur Two with some comparable service (this is as technical as it gets).

So, who has the advantage? Is there an alternative currency here? Yes! There is an alternative currency: the obligation to repay provides an alternative currency. Entrepreneur One is better off than Entrepreneur Three. Entrepreneur One operates in two currencies, money and obligation; Entrepreneur Three operates in one currency: money. So Entrepreneur One is richer than Entrepreneur Three.

Now, consider the standard version of entrepreneurship as it was understood a generation ago. Entrepreneurs innovate. Why? They are clever people, is the answer. They innovate because they are clever people.

Now, more neo-classical: if they need a factor of production – land, labour, or capital – entrepreneurs are supposed to buy it with money in a market, and they buy and sell commodities: everything that they handle is a commodity. If they need labour, they hire workers. If they need capital, they borrow it. If they need physical facilities, they rent or buy them. The only currency is money, and in the orthodox view, which is not my view, entrepreneurs acquire what they need with money; it is the only currency. Money is the only resource, and an entrepreneur’s access to money limits his or her resources. If you have no money, you have no resources; if you have little money, you have few resources; if you have lots of money, you have many resources. 

But what about social resources? Now, we will go back. Social resources are goods or services that others can provide without a money cost or at a reduced money cost. If your head is cold, you can buy a hat with your money resource, and then you do not have the money. If your head is cold, you can borrow a hat, as a social resource, and then you still have the money. 

Now consider these two equations: Money resources are the only resources is Equation One; and Equation Two is money resources plus social resources equals the total of resources available. Which set is greater, One or Two?

Katya Rozenoer:  It depends on the amount of money.

Ivan Light:  No, they have the same amount of money. 

Sergey Brovko (Marceting Director, Reso-Garantia, St.Petersburg Branch):  It depends on the quality of social resources. If it is of low quality, it does not matter. If it is of high quality, yes, it really matters. 

Ivan Light:  Even if it is of poor quality, it is better to have poor quality than to have none.

Sergey Brovko:  Not always. Sometimes it is better not to have poor quality. 

Anton Mukhin:  What is the motive of the person who gives the hat?

Ivan Light:  They expect to receive a return some day, either in kind or in some other service. In other words, they are giving a favour with the expectation of later receiving one. 

Anton Mukhin:  But now his head is cold.

Ivan Light:  No, he has two hats.

Sergey Brovko:  The social obligation might weigh much heavier than the real benefit that you get. 

Anton Mukhin:  There is a problem because you need to find a person who will be ready and willing to give you the hat.

Ivan Light:  Yes, you do.

Anton Mukhin:  First, you should have a motive to give, for example, the hat, and if you talk about ethnic groups, the first motive may be kinship. Second, in ethnic groups it is usual to support one another, so this may be the motive. But what if we are not talking about ethnic groups?

Ivan Light:  Well, then you are talking about people who do not have that kind of resource, but maybe they have another kind of social resource. Or if they lack social resources, then they lack access to this type of resource, and therefore they are not in a position to operate in the second currency, and that is a disadvantage for them.

Let me continue. What if entrepreneurs can obtain labour at less than the market price or at no money cost? This is possible, under certain circumstances, and it confers an advantage. What if they can obtain capital at less than the market cost or with no money cost? This is possible, and it confers an advantage. And if they need facilities or a workplace, some entrepreneurs can obtain them at less than the market price, or even for free, and if that is possible, it confers an advantage. 

So, this lecture is about alternative ways of obtaining resources: the ways entrepreneurs obtain resources at below market prices or even without money costs.

First, let us talk about obtaining ideas: how one gets one’s idea of how to be an entrepreneur. How do you get that idea? Ideas are not purchased. Entrepreneurs often obtain clever ideas because they talk to clever people who understand business. Talking to clever people will enable even dull entrepreneurs to have clever ideas. Having clever friends in business is a social resource. Entrepreneurs who bridge two non-overlapping networks are able to see opportunities others miss. On the left is network ABCD, on the right is network EFGH, and Boris – which is the name of my cat – is the bridge between these two networks. So, Boris bridges networks ABCD and EFGH. Boris can see opportunities for exporting from ABCD to EFGH that others equally clever cannot see. This advantage of Boris is a product of his bridging position, not his superior intelligence. 

What if, needing labour, an entrepreneur decides to work longer hours himself? He obtains the needed labour without money cost. How could that happen? Here is how it often happens: An immigrant entrepreneur comes from a country in which the working week is much longer than it is in the United States. So this entrepreneur thinks 60 hours is normal, and Americans think 40 hours is normal. Also, an entrepreneur can induce family members to work in the business without a wage. Then they obtain labour without paying a wage for it. What if an entrepreneur needed facilities but could obtain unpaid labour to build or make it? This capability would provide that person with an advantage over entrepreneurs who must buy labour at the market price. 

Look at this: that is an Amish barn-raising. The Amish are a small religious sect that maintains very strong community ties. They have very high rates of self-employment: almost everyone runs a business. The barn-raising workers do not earn a wage. They work because it is an obligation to help a neighbour. So the Amish farmer builds a barn for the cost of the lumber. This confers an advantage relative to farmers who hire workers to build their barn. I do not suggest you become Amish. But there is something to be learned here about the possibilities for social resources. 

Small and medium enterprises have a hard time borrowing money from banks in the United States. Here, money actually ceases to be a resource, as neo-classical theory supposes, because you cannot borrow it. So, how do you get it? Suppose Entrepreneur A is a member of a large community in which others consider it an obligation to lend a co-member start-up capital. Suppose Entrepreneur B depends exclusively on the bank for loans, but the bank will not lend. Which will have an advantage: A or B?

Americans, generally speaking, consider it unwise to mix business and kinship. The Amish consider it an obligation to lend to kinsmen who want to start a business. So which is it better to be: Amish or American? 

A ROSCA (rotating savings and credit association) is an informal association whose members make regular contributions to a fund that is lent to each member in rotation until all have taken. Koreans and Chinese in Los Angeles have made effective use of ROSCAs in financing small business start-ups, as well as in managing cash flow problems. They do not depend exclusively on banks for loans. The key to a ROSCA is a community whose members understand the institution and have sufficient trust in one another that they can lend money without collateral in the expectation of being repaid. This trust is a social resource that supports entrepreneurship. 

This is the conclusion: money is not the only resource entrepreneurs bring to their business; they bring social resources as well. Social resources are not for sale in markets. Social resources bridge two ideas and other sources of needed input. They permit access to unpaid labour, to skills, and to information. They permit access to credit. 

I was in a restaurant, and the phone rang while I was interviewing the owner. It was the owner of another restaurant on the line. He wanted to know how to make a certain kind of sauce. So the owner told him and then he knew how to make the sauce. He did not use a cookbook. He did not hire a chef. 

But wait: what if you say average entrepreneurs have average social resources, but they differ in respect to their financial resources? That would recognise that social resources exist. But there is a problem. Average entrepreneurs do not exist. All entrepreneurs have social resources and financial resources. None have average values on all social and economic resources. No one is an average person. When I was a student, we used to joke that all we needed to do was find the average person in the United States and let him or her decide who should be the next president. We never could find that person.

So, successful entrepreneurship requires one to make the most of resources one has in abundance and use those resources to obtain those that one lacks. If money is abundant, use money. If social resources are abundant, use them to obtain, without money cost, what others must buy. Social resources are valuable. People should use social as well as financial resources to obtain the most advantageous terms for the needed inputs. Obtain for nothing what others must buy or cannot obtain at all. Do this by participating in wide social networks based on trust and reciprocity.

Here is a little quiz: B has lots of money and nothing else. How can B obtain factor inputs for his business? B must buy them. This is the neo-classical view of entrepreneurs. C has abundant social resources, thanks to many network memberships, but C has little financial capital. How can C acquire the needed factor inputs? C can and will use social network connections to obtain needed resources. When C’s business expands and sales begin to pay C’s bills, C’s access to money capital will expand. C is most likely to lack money capital during the start-up phase. 

Neo-classical theory is least useful with regard to the start-up. Neo-classical theory wrongly assumes that money is the only resource. It assumes that money is the only way to obtain factor inputs. It wrongly assumes that all entrepreneurs lack social resources equally. And it wrongly assumes that social resources cannot obtain factor inputs. Neo-classical theory assumes that one size fits all. Every entrepreneur has only money capital and uses it to buy needed inputs. It is not completely true. In fact, many entrepreneurs, especially the ones I study – the immigrant and ethnic minority entrepreneurs – and especially during start-ups, must use social resources in order to obtain money resources. 

Here is additional reading if you are interested: my book with Edna Bonacich, Immigrant Entrepreneurs: Koreans in Los Angeles; and my book with Steven Gold, Ethnic Economies. Thank you.

Дмитрий Иванов: Thank you very much, Ivan. That was very interesting, very exciting. Очень интересная концепция. Есть, с моей точки зрения, одно существенное «но» – это то, что, обращаясь к предпринимателям вообще, наш уважаемый автор опирается на специфический материал этнических групп, меньшинств. Большое спасибо, Айвен, за пример с амишами. Я использую этот пример на лекциях, когда объясняю студентам, что неправильно в «Теории протестантской этики как духа капитализма» Макса Вебера. Макс Вебер много лет назад открыл, в чем смысл предпринимательства и почему более высокий процент предпринимателей среди протестантов. Он считал, что это особая этика, особая культура. Так вот, амиши – хороший пример, чтобы показать, что протестантизм не движет капитализм вперед, он его консервирует. На фотографии было не очень хорошо видно, как выглядят эти люди и как они работают. Это люди, которые ездят на конных повозках, не верят в телефон и компьютер. В таких этнических меньшинствах может возникнуть малый бизнес, скажем, ресторан, может быть, химчистка. Но никогда не возникнет Кремниевая долина. Есть большая разница между стартапами в «маленьком Токио» в Лос-Анджелесе или в Чайна-тауне в Сан-Франциско и в Кремниевой долине. Вы хотите использовать социальные ресурсы на принципах взаимности (reciprocity). И тут я возвращаюсь к идее со шляпой. Совершенно справедливо был задан вопрос: «Каков мотив?». В лекции было сказано, что предприниматель получает даром доступ к ресурсу шляпы. Не даром. Ему на его моральный счет записывают это обязательство. Это элементарный бухгалтерский учет. Он в пассиве, он должен. И когда наступит момент отплачивать, как с амишами, амиш не может сидеть в своей лавке, он обязан помогать своему соседу. Тем временем его бизнес не движется, что-то теряет, пока он выполняет эти обязательства. Поэтому не бывает бесплатных ресурсов. Если у вас мало социальных связей, и вы – американец, не обязательно учиться у амишей, можно учиться в университете и отправиться в Кремниевую долину, и попытаться начать свое дело, стартап. Для этого вам нужно убедить инвесторов в том, что у вас замечательная идея нового сетевого проекта. После того как начались успехи у Google и Facebook, стартаперы выстроились в очередь к инвесторам с новыми социальными сетями, лучше чем эти. И выстроилась очередь из инвесторов, где бы найти такой стартап, который окажется лучше, чем Google и Facebook?. Я вижу в аннотации, что, кроме социальных ресурсов есть еще культурные. Будем условно считать, что образование повышает ваш культурный капитал. Есть такая теория в социологии капиталов, которые можно конвертировать. У вас есть знания, вы конвертируете их в деньги. Это хорошо в Кремниевой долине. Возвращаемся из Кремниевой долины в Петербург. Красивый город, спасибо, мы его тоже любим, он нам тоже нравится. В этом интеллигентном городе провел исследование социолог Вадим Волков, его книга переведена на английский язык, она называется «Силовое предпринимательство». Речь идет о криминальных группировках 1990-х годов, у которых, возможно, не было социальных связей или они были не такие, как у амишей. Это я могу с уверенностью утверждать. Но у них был прямой ресурс – прямое насилие. Они могли получать кредиты в банке, поскольку банки боялись не дать денег. 

Оксана Жиронкина: А здесь есть физические ресурсы, кстати…

Дмитрий Иванов: Да, но здесь речь идет о facilities, здесь немножко другое, хотя мне нравится. Есть другой пример, его можно найти в интеллигентном городе Санкт-Петербург и в других городах России. У нас человек, занимающий не очень высокий пост в системе власти, может быть преуспевающим бизнесменом. У него нет социальных связей, как у амишей, у него нет университетского диплома, как у основателей Google. У них нет хорошей идеи, у них есть власть. И они конвертируют. Поэтому мой основной тезис, и тут я возвращаюсь к тому вопросу №1: что должен леать предприниматель «B», когда у него есть деньги? Должен ли он покупать за деньги ресурсы, которые он может приобрести за свои социальные связи или за власть? Мой ответ: предприниматель должен тратить деньги, покупать за деньги. Пока он будет задействовать социальные связи, он наложит на себя обязательства, он потратит время, вместо того чтобы использовать тот ресурс, который у него уже есть и сфокусироваться на бизнесе. Не нужно все время обменивать ресурсы на те, которых у вас нет, чтобы создать сбалансированное портфолио. Вы потеряете на обменных курсах больше, чем приобретете – так часто бывает. Поэтому я хотел завершить свое выступление коротким вопросом. Как в вашей концепции, Айвен, рассматриваются эти обменные курсы? За какую цену мы можем конвертировать ресурсы? Насколько это дорого для того, у кого есть социальные связи, насколько это дорого для того, у кого есть деньги, насколько это дорого для того, у кого есть власть, или другие ресурсы? Спасибо большое.

Оксана Жиронкина: Я пока прокомментирую. У профессора Лайта как раз завтра будет выступление в рамках семинара Института проблем правоприменения, который возглавляет Вадим Волков, так что, я думаю, можно будет об этой книжке тоже поговорить. А сейчас, если можно, дайте ответ на вопрос Дмитрия.

Ivan Light:  From what I understood, Professor Ivanov has raised a number of very good points and very astute questions. 

First of all, I am indeed operating in the Max Weber tradition. But if you accept that cultures may offer differential incentives to being an entrepreneur, then that is a social resource. It is also true that Silicon Valley is not Chinatown. But that does not mean that there are no social resources that operate in Silicon Valley, even though they are not the same as the resources that operate abundantly in Chinatown. 

The most available research shows that start-ups particularly involve only people who know each other previously. Bridging resources only become available later. But even Silicon Valley requires network connections to get investors together with entrepreneurs. 

It is absolutely true that there are no free resources. I meant only that with social resources one obtains a needed input without a money cost, not for free. If you borrow money, you owe interest on the money. If you make use of a social resource, you have the obligation to repay, and that can influence your life. So it is not free: you have to repay it. But you do not have to repay it in money.

Apparently Professor Ivanov mentioned violence as a social resource. The Mafia is very well organized to provide this resource. What does it consist of? It consists of the ability to mobilize this kind of resource and to transfer the threat into a financial income. I feel that if you are a pacifist, you lack the cultural resource to be in the Mafia. So you have a cultural deficit and cannot use that resource in business. People who are not pacifists can use that resource in business. The Amish are pacifists. My great-grandfather was Amish. He did not fight in the Civil War. 

Then I was asked: how do you convert social resources into money resources? I thought I had given several examples of that.

Дмитрий Иванов: Вопрос был: какова цена? Как учесть цену конвертации, обменный курс?

Ivan Light:  How much social resource to receive how much money resource? Well, it depends on what resources are available to you. For example, if you are a person who has many social resources, possibly social resources are very inexpensive for you. So you can provide a lot of social resources and underbid, in this respect, people for whom social resources are unavailable. 

If you have money and you need to buy social resources, there is also a problem of exchange. Suppose you run a restaurant and need to get a recipe for a sauce. You have to hire a chef, because that is your only resource: money. So it costs you money to hire a chef. How much money does it cost? But if you know another restaurant owner, you can obtain this information for nothing. Someday, he may call you up and ask you for help. And then you have to provide it. 

This is the way they operate: I am not making this stuff up. 

Katya Rozenoer:   The Koreans?

Ivan Light:  Yes, the people I have studied – the Koreans, for example – do this. They operate in this way. And you can see that if you live in a group with very high rates of self-employment, the opportunities for this type of exchange are greatly facilitated. If you live in a group with low rates of self-employment, the opportunities for this type of exchange would be reduced. So, it is a group effect that influences the self-employment rate. None of this is accessible through neo-classical economic theory. 


видеозапись дискуссии (с переводом на русский)


Дмитрий Иванов: Мне кажется, в маленьком этническом обществе социальные сети очень важны, потому что это маргинализированное сообщество. Они бы рады иметь другие ресурсы, например, образование, чтобы работать на Google, но у них нет шансов туда пробиться, они замкнуты в себе. Они потому так тянутся к предпринимательству, потому там высокий процент самозанятости, что у них других вариантов нет. Работать на формальные организации у них меньше шансов. Я упомянул Вебера – это старая история. Он говорил, что протестанты склонные к предпринимательству, они креативные. Амиши – хороший пример, они не креативные. Радикальный протестантизм заставляет их консервироваться в XVIII-XIX веке в своей жизни. И бизнес у них такой же – скобяные лавки, а не Google. А формальные организации – для людей, которые могут быть социопатами, социофобами, нет у них социальных сетей, но у них есть формальное образование, они – профессионалы, их ценят в этой корпорации, у них другой вид социальных ресурсов.

Антон Мухин: Если они – асоциальные элементы, какая у них корпорация?

Дмитрий Иванов: Сидит программист, он – фрик, ему платят хорошие деньги, его ценят, он занят. Или человек осваивает своей сетевой бизнес и из-за компьютера не выходит.

Антон Мухин: Если его кто-то ценит, то это уже социальная связь.

Дмитрий Иванов: Я об этом и говорю, что это другой вид социального ресурса. Не обязательно иметь социальные сети – родственники, соседи ничего не понимают в его профессии, смотрят на него: «Да, он – молодец, выходец из нашей среды», – но не более того, а он где-то сам по себе – у него тоже есть социальные ресурсы. И то, что я спросил для формулы – хорошо бы иметь коэффициенты, то есть с каким весом включать разные виды ресурсов: силовые, социальные, финансовые.

Уильям Хэкетт-Джонс (владелец, компания Eclectic Translation): Я думаю, это зависит от умения договориться.

Дмитрий Иванов: Когда человек начинает стартап, у него, может быть, нет таких ресурсов сетей, он умеет себя подать, презентовать. Есть в социологии попытки делать различия между социальным капиталом, связями, отношениями и символическим капиталом: репутация человека, его известность, может быть, ни на чем не основанная. Это то, что у нас теперь принято называть, путая терминологию, самопиаром – умеет человек себя презентовать, себя подать и на этом выигрывает. Этот ресурс тоже надо как-то учитывать. У нас возникнет формула, в которой будет много-много компонентов. И хорошо бы знать эти самые коэффициенты, а дальше мы будем узнавать, что коэффициенты при тех же самых переменных будут разные в Кремневой долине, Чайнатауне, Петербурге.

Антон Мухин: Вопрос обмена знаний.

Дмитрий Иванов: Да, обменный курс. Как конвертировать?

Антон Мухин: То есть, это два пути: Кремневая долина и стартап в Чайнатауне? Мне кажется, что идет легкая подмена понятий. Речь идет о стартапах. Стартап – это не самопродажа, это организация нового бизнес-процесса, который в итоге принесет определенные финансовые плоды. Это более сложная структура.

Оксана Жиронкина: Антон, я прерву вас на секундочку. Давайте, поставим репер – у нас началась дискуссия.

Катя Розеноер: Можно я добавлю одну, мне кажется, важную вещь. Нельзя забывать, что Айвэн из Америки, и в Америке образование, в отличие от России, платное, то есть для начала, чтобы получить образование, вы должны взять кредит. Но в России вы все-таки можете получить бесплатно.

Татьяна Космынина (помощник генконсула по культуре, Генеральное консульство США в Санкт-Петербурге): Это относительно, Катя.

Дмитрий Иванов: Оно бесплатное, только деньги надо иметь.

Катя Розеноер: Там нужно иметь $100 тыс.

Татьяна Космынина: Нет, Катя, вы не правы. Если вы способные ученик, то вам значительно снизят, просто нужно с самого начала ставить задачу.

Катя Розеноер: И все равно большинство американцев – это социофрики.

Татьяна Космынина: Не большинство.

Катя Розеноер: Но многие, многие. Мне кажется, поэтому у Айвэна эта оппозиция…

Дмитрий Иванов: Нет никакой аппозиции, просто это то, с чего я начал: хороший доклад на локальном материале. Формула предлагается общая, универсальная: переводите деньги в социальные связи, – при этом материал дается корейский и амиши.

Катя Розеноер: Не предлагается общая формула.

Антон Мухин: Была обработка информации, полученной от этнических групп, а дальше есть предложение использовать тот же самый метод, но уже не находясь в этнической группе, а создавая другую социальную сеть, совершенно не обязательно по национальным признакам. Учитывая, что мы говорим именно о предпринимательстве, а не о получении рабочего места, – это совершенно два разных мотива. Для любого предпринимательства, если ты хочешь быть сам собственником бизнеса, ты должен иметь стратап-ресурс, то есть в основном инвестиционный капитал, какой бы он ни был. Дальше предлагается первый спосо – пойти в банк, получить эти деньги, что и сейчас уже невозможно и в Америке, и в других разных странах. Единственно место, где можно было просто так получить деньги, – это Силиконовая долина. В Швеции есть еще такие прецеденты: пришел с хорошей идей – дали денег. Речь идет о совершенно разных направлениях. Если ты организовываешь свой собственный бизнес, ты никому это не продаешь, наоборот, ты всех покупаешь. Соответственно, для этого тебе нужен стартап. Если у тебя нет достаточного количества инвестиционных денег для этого, то тогда можно подключить социальные связи – занять денег не в банке, а у соседа. На самом деле речь идет о тех вещах, которыми мы, россияне, мне кажется, пользовались всю жизнь, даже советскую. Кассы взаимопомощи, занять у соседа до зарплаты на что бы то ни было, даже сходить на рыбалку – это тоже небольшой бизнес, потому что рыбу можно продать. То есть, эти способы применимы не только в узкой этнической группе, а еще в группах, которые могут быть по признаку проживания в одном и еще по массу признаков. Какой может быть курс обмена? Если ты занял деньги у человека, ты ему их возвращаешь, с процентами, скорее всего. Если занял по дружбе, то возвращаешь без процентов. Вот вам, пожалуйста, 15% или 3% годовых. Рассматривалось три момента: рабочая сила, орудие производства и идея. Идея у вас, условно, есть, дальше вам нужно орудие производства и трудовой ресурс, для того чтобы получить какой-то продукт, который вы можете продать. Получение трудового ресурса по дружбе мы тоже знаем на гаражах, где вечно все друг другу меняют колеса (рублей 400 сэкономили или взял домкрат, а не купил его – это не применительно к бизнесу). Если говорить о бизнесе, то взял у соседа машину и дальше ты на ней ездишь как такси, людей возишь – это бизнес. Какой тут может быть курс? Курсом может быть только количество бутылок водки, которые будут выпиты с соседом в дальнейшем, но это не курс, в том-то и дело, и формула тут невозможна. То, что вы сказали, то есть курс равен «как договоришься». Цена договорная. Если ты с соседом обменял мотоцикл или машину на свое время – это курс, то есть время, в которое ты потом будешь пить с ним потом эту водку. Это время (время стоит денег), здоровье и т.д. На мой взгляд, формула невозможна (я готов услышать другие точки зрения), возможен мозг, который может выработать формулу, как выгоднее договорится. Формула – это частный случай, то есть привести ее к определенной зависимости невозможно.

Андрей Касатый (генеральный директор, компания «Капитал»): Это и есть формула.

Татьяна Космынина: Нет, это не формула, потому что формула – это некий алгоритм.

Антон Мухин: Это некий частный случай.

Андрей Касатый: Это формула бизнеса. Формула бизнеса и стоит на том, какую цену я себе создаю. Тот же самый стартап – если есть идея, я могу прийти к тому, для кого эта идея наиболее ценна, и продать ее. Он вкладывает деньги вперед – можно так договариваться. Он дает тебе деньги изначально на развитие, если у тебя есть идея, ты потратил свое время, создал ценность, пришел и продал. Вот тебе бизнес, развивай. Привлечь трудовой ресурс можно, дав возможность людям получить опыт. У того же Хаббарда есть система управления, в которой он вообще отрицает заем денежных средств. Он говорит: «Покупайте, пусть покупатель даст вам денег за то, что он получит товар, ресурс, услугу, что угодно». Там вообще отрицается заем. Вот вам ресурс. Ценность, которую ты создаешь, мне кажется, и есть формула. Ценность важна, для того, кому ты предлагаешь товар или услугу – он будет у тебя покупать. Если она не интересна, значит, ты не конкурентоспособен.

Антон Мухин: Кто-то должен ее произвести, показать – для этого нужен стартап, для этого нужны инвестиции.

Андрей Касатый: Не факт. Какие инвестиции нужны?

Антон Мухин: Тогда возвращаемся к варианту №1: как договоримся. То есть, или ты показываешь физический продукт, который нужно произвести, для которого нужны орудия производства, или ты просто убеждаешь посредством гипноза: «А потом будет очень красиво».

Андрей Касатый: Если не посредством гипноза, значит, надо создать нечто материальное. Та же Силиконовая долина – это же сели, написали программу, продали. Платежная система Pay Pal, например, – сел один товарищ, написал, продал. Пришли инвесторы, сказали: «Куплю», – вложили в это деньги.

Антон Мухин: Он хотя бы в ноутбук вложился, в еду, пока он писал? Это стартап. Где он сидел в этот момент – на стуле или в коробке под мостом? Значит, он купил электричество. Это стартап. В XXI веке появился бизнес, который невозможно потрогать руками – создал программу, а ее невозможно потрогать руками, хотя на самом деле она записана на диск или на другой носитель, и ее можно потрогать руками. Но для этого стартап все равно нужен. Нужно образование, за которое заплатили деньги, нужно электричество.

Татьяна Космынина: Это некий алгоритм.

Оксана Жиронкина: Антон, для меня формула – это: финансовые ресурсы, умноженные на человеческие, деленные на социальные в квадрате, и к этому прибавлена культура. Как схема это можно как-то описать? То, что вы описываете, – это как смог, так и договорился.

Уильям Хэкетт-Джонс: Этим комментарием вы ответили на вопрос, можно ли определить курс? Я считаю – нет. Это просто получается, как умеешь договариваться. То, что вы говорите, мне кажется, уже другое. Можно такую формулу сделать? Может быть, можно.

Петр Бобровский: В целом в вашей лекции прослеживается такая мысль, что социальные ресурс дешевле, чем денежный. Это так и есть или нет?

Ivan Light: They do not cost money; social resources do not cost money.

Дмитрий Иванов: Нет, они не стоят денег – это очень тонкая грань. Они стоят другого.

Петр Бобровский: Социальный ресурс обходится человеку (в деньгах, не в деньгах) дешевле или дороже? Как то их можно соизмерить?

Дмитрий Иванов: Поскольку обменный курс не объявлен, то не получается измерение.

Ivan Light: It depends on who you are. If you have a lot of social resources, social resources are cheap.

Katya Rozenoer: Do you want to come in on what you said before?

Ivan Light: First of all, I did not follow it all. I will say that Professor Ivanov has obviously read Pierre Bourdieu, as have I. That is where he is coming from. And I agree, that this concept of the exchange rate is found in Pierre Bourdieu, and it is a very high-level, theoretical concept, and yes, it does belong in a discussion of this nature. But I am not sure that there is always a ‘market price’ for the exchange of social resources and financial resources. I think it partially and importantly depends on what you have: if you are Amish, you have a lot of social resources and they are easy for you to use; they are part of your life. Of course, your life is unusual – you have to go to church every Sunday – but they do not consider this to be a burden. I am using the Amish as an example because we all agree that they are an interesting group. An average Amish person in Lancaster County, Pennsylvania, has 100 first cousins within 30 miles. I am not suggesting you can do that. I cannot do that. But it illustrates the principle. I was once in a conversation with a corporate vice-president who said, “So, what does it mean for my business?” It is an accounting principle; that is, you have to begin to think of social resources as a value, and to include them in your accounting. They are not nothing. All I intended to do was to qualify the concept of social resources and to show that this is an alternative source of values that one can obtain. I did not mean to exclude human capital. I fully agree that human capital is an important resource. But actually, research that has been done on programmers in Silicon Valley shows that one of the sources of their achievement is precisely the ability to lift up the telephone and call another programmer in another company and get help with a problem. And companies that acknowledge the professionalism of their employees get more work of a higher quality from their employees precisely because they allow this exchange across the barriers that the firm otherwise imposes.

Петр Бобровский: Имелось немножко другое. Интернациональный пример: когда в «Крестном отце» к нему приходили, он говорил: «Да, я это вам дам, – типичный социальный ресурс, о котором вы говорили, – но однажды ты должен будешь сделать то, о чем я тебя попрошу». И «то, о чем я тебя попрошу» может оказаться гораздо более дорогим. Оно может быть нематериальным. Он может попросить поучаствовать в каком-то преступлении. Человек, который получает социальный ресурс, в тот момент не осознает, какая будет цена, но потом окажется, что это гораздо деньги, чем деньги, или еще что-то с этим связанное.

Андрей Касатый: Значит, плохо договорился. Он заранее не установил условия.

Петр Бобровский: Анатолий Сердюков тоже ушел от жены, теперь пост министра не купят обратно.

Оксана Жиронкина: Не отвлекаемся, коллеги!

Ольга Локтионова (советник, компания AG Legal Сonsulting): Позволяют ли социальные ресурсы минимизировать риски?

Ivan Light: To minimize risk. There is risk. But the risk is minimized by the quality of the social resource. At one of the Korean companies I studied, there were two brothers in business together, and one defrauded the company and left the country with the money. He defrauded his own brother. Obviously this was the abuse of a social resource: it is a risk. But normally we do not expect our brother to defraud us in this way, which is precisely why, when we admit someone into a circle of confidence, we expose our vulnerability. But there is risk if you lend money at interest, too. People in the financial crisis of 2008 lent a lot of money at risk and it was not repaid

Ольга Локтионова: Что лучше?

Ivan Light: Which is better? It depends on who one is, really. I say that again: it depends on who one is, and the kind of groups of which one is a member, and the kind of social networks to which one belongs, and the strength of the ties that one has. If you have no social connections, then you have to use money. But if you have them, then they can be of value.

Елена Зубрева (менеджер, банк «Открытие»): Я хотела сказать, что очень важно понимать, какой бизнес. Eсли я хочу построить котеджный поселок, то мне будут нужны связи в правительстве, чтобы перевести в индивидуальное строительство, и связи с силовиками, чтобы меня тк крышевали и т.д. А если я хочу быть косметологом, накопила денег за десять лет, чтобы купить оборудование, какую-то раковину и хочу поставить ее в соседней комнате, то я работаю исключительно по рекомендациям, соответственно, мне не нужно тратить деньги на рекламу, связи с силовиками и т.д. Поэтому в этой формуле универсальности нет, но «как договоришься» работает в зависимости от того, какой стартап. Если я хочу основать какую-то компанию и работать на фондовом рынке, то мне выгоднее нанять хороших IT-специалистов, заплатить им огромные деньги, перекупить специалистов с Запада следить за бизнесом. Если я хочу работать косметологом, то мне нужно найти десять подруг, которые мне приведут десять рекомендаций – это будет бесплатная социальная связь. Все зависит от масштаба бизнеса: чем серьезней бизнес, тем больше социальных ресурсов и денег нужно, чем проще (скажем, я являюсь индивидуальным предпринимателем, продаю помидоры), тем социальные ресурсы будут больше играть роль и будут дешевле.

Оксана Жиронкина: Можно резюмировать вашу реплику так, что чем проще бизнес, тем меньше составляющих? Может быть простая формула, а может быть более сложная. Это не значит, что ее нельзя вывести. Я без формулы не уйду.

Дмитрий Иванов: «Как договоришься» – это и есть формула. Это можно умными, научными словами перевести, но это формула. Назовем это «способность коммуницировать» – это не принципиально, как назвать, но это формула.

Антон Мухин: Чем лучше способность коммуницировать, тем ниже необходимость в получении средств в виде наличных.

Глеб Калинин: Я хотел бы привести пример из области стартапов, поскольку у меня есть IT-стартап, в котором очень большое значение имеет информация, которой ты владеешь. В самом начале стартап, которым мы сейчас занимаемся, называется Local – это социальная сеть для соседей. Человек с довольно большим опытом работы в Силиконовой долине, с большим количеством знакомств проконсультировал нас абсолютно бесплатно. Благодаря его получасовой консультации, мы изменили свой продукт, и самое главное, что у нас есть пользовательский контент. Благодаря этому совету, мы получи 70% того пользовательского контента, который у нас есть сейчас. Как конвертировать оказанную услугу в другую, я, честно говоря, не понимаю, но я понимаю, что исходя из моих представлений о морали и этике, в какой-то момент я готов помочь этому человеку (не знаю, сделать репост «В контакте», оказать точно такую же услугу, например, предоставив доступ к статистическим данным, которые накопились за время существования проекта).

Катя Розеноер: Опционов не хотите дать?

Глеб Калинин: Опционы не у всех есть, и в IT-стартапах опционы – сомнительный аспект.

Владимир Митрофанов (генеральный директор, компания «Все для суши»): Спасибо за реплику, сколько стоила консультация. Мне на этапе стартапа проекта, который я запускал, консультации не стоили практически ничего. Вопрос о том, как оценивать их, мне кажется, очень сильно зависит от тех социальных условий, в которых мы живем (о чем мы говорили), от тех групп, которые мы рассматриваем. Можно рассматривать амишей, корейцев, японцев, выходцев с Кавказа, которых у нас приводят в примеры. Те социальные связи, которые имеются в этих группах, те социальные условия, в которых мы с вами работаем, дают нам какие-то рамки, оценки заимствования, социальной услуги. Если в Силиконовой долине среди айтишников считается нормальным, позвонить и спросить, как это сделать, или одному повару позвонить другому повару и спросить, как сделать соус, и это будет нормально, в следующий раз будет соизмеримая услуга, то у нас в России это не принято в принципе. На данный момент, что у меня, что у моих коллег, молодых предпринимателей телефонная книжка, может быть, и ломится от телефонных номеров, но позвонить другому человеку и попросить какую-то бесплатную услугу, в плане, расскажи мне свой секрет, как ты печатаешь эту продукцию – это не принято в России, потому что мы не знаем социальной стоимости, за сколько мне это дадут. Позвонив один раз человеку, я, условно говоря, могу наткнуться на то, что он мне подскажет, и я в ответ сделаю ему то же самое. В другой момент я могу напороться на то, что попросят, пойди и убей за меня. Вполне возможно, это вызвано тем, что предпринимательство как таковое в России – довольно молодое явление. Все, что было раньше и сейчас – салоны красоты и все остальные истории – можно назвать больше самозанятость, и это, на мой взгляд, неправильно. Бизнес, как было правильно отмечено, – это некая построенная бизнес-структура, которая работает вне зависимости от его создателя. Если я взял машину и повез возить друзей, – это не бизнес, это самозанятость, я создал себе рабочее место. Для меня процесс, когда создался бизнес – когда я отделился от бизнеса, а он работает. Поэтому говорить о соизмеримой стоимости социальных ресурсов у нас в России и в Силиконовой долине, неправильно. Оценивать ее можно только с социальной позиции, на которой стоишь.

Оксана Жиронкина: Может быть, стоит говорить не о том, что у нас бизнес – молодое явление, а о том, что у молодых бизнесменов это не принято. Антон, вы можете позвонить и спросить: «А как ты этот соус делаешь?» Нет?

Уильям Хэккет-Джонс: Один американец (я – британец) мне когда-то сказал, что самые дешевые консультации, которые ты когда-либо получишь, если позвонишь знакомому, у которого надо что-то узнать, и пригласишь на обед в ресторане. Ты за это платишь, но из-за того, что ты пригласил на обед, он будет гораздо более открытый, чем если ему просто позвонить и спросить, как это делается. Так что, если предприниматели слушают и хотят что-то получить, то это самой простой, дешевый и приятный способ.

Оксана Жиронкина: Мне кажется, есть возражения?

Антон Мухин: У нас, к сожалению, еще нет этой традиции.

Владимир Митрофанов: Есть, но она только зарождается. Это стартап, так скажем [смех в зале].

Антон Мухин: Но вообще, это, действительно, самая простая формула и, судя по нескольким британским пьесам, в которых прослеживается история, это уже многовековая традиция – пригласить на ужин. Британцы вывели эту формулу. А от уровня совета, я так понимаю, зависит уровень ресторана [смех в зале]. И это формула, потому что в ресторанном бизнесе есть такое выражение «средний чек». И чем выше уровень ресторана, тем выше средний чек, поэтому вы знаете, если приглашаете министра, то это будет стоить $10 тыс. Это, кстати, ответ на ваш вопрос. Это одна из формул. В России эта традиция только зарождается, если она будет продолжаться, эта формула будет. Если будут гаражи, то там тоже была простая формула: поменяешь колесо – ящик водки. Эквивалент тоже был на самом деле. А во многих деревнях это вообще была валюта, то есть бутылка водки – это эквивалент определенной услуги, которая могла бы стоить деньги. Тогда это была валюта, причем конвертируемая во что угодно (эквивалент – умножить на две, три, четыре бутылки водки).

Оксана Жиронкина: Не получается этого обмена и сочетания ресурсов. Мы все время говорим о каких-то плоских связях – не многомерных, а одномерных. То, о чем говорил профессор Лайт, мне кажется, нечто комплексное.

Антон Мухин: Самое лучшее – когда у тебя есть и то и другое: неограниченный доступ к финансам, неограниченный доступ к власти, а соответственно, к связям. Это использовали семья Буша, семья Кеннеди. Я думаю, в Америке есть еще порядка 50 таких семей, которые держат в Америке все, и общаются только между собой. Буш был уже не первый, а какой-то пятый или восьмой, Кеннеди был третий или четвертый в роду, который длился к тому моменту уже 150 лет. Где его прадедушка взял деньги – это вопрос, но в дальнейшем это был клан, который совмещал в себе две прерогативы, и формула успеха их клана была именно в этом: деньги, плюс, связи, плюс, власть, плюс, сила – все вместе. Все четыре дают мегарезультат, поэтому этим семьям в Америке принадлежит все крпное, что может принадлежать. У нас в последнее время идут по этому пути и успешно, например, Зубков.

Катя Розеноер: В Америке стратапы, которые получают большое финансирование на первом этапе, очень часто загибаются через несколько лет, потому что у них нет стимула – денежный ресурс неограничен, и стимул развиваться пропадает. Есть статистика.

Владимир Митрофанов: В Америке они, скажем так, более цивилизованны, чем в России. Если в России закрылся какой-нибудь стартап, вы рискуете попасть – как было сказано, пойдите и убейте за меня кого-нибудь. Стартапы, особенно в IT-сфере – мы перенимаем у Силиконовой долины все самое лучше, что на поверхности. У нас много сейчас стартапов, которые запущены, в которые вкладываются деньги. Мы постоянно общаемся с фондами – они туда вкладывают деньги, ищут проекты, но вопрос в том, сколько вы знаете стратапов мирового уровня, которые вышли из России?

Антон Мухин: Касперский.

Владимир Митрофанов: Да, допустим, но все остальное не существует на мировом уровне, потому что у нас отсутствует опыт. Мы говорим о поколениях, которые выращиваются семьями, – можно говорить не о семьях, а социальных группах, которые могут годами выращиваться. Плюс, в Америке, как вы говорите, если человек провалил стартап, то на нем не крест, просто он получил негативный опыт, замечательно. Она пошел дальше и получил еще какой-то стартап. Если у нас человек провалил стартап, можете на нем поставить крест. Я имею в виду стартап, что который вы получили первый раунд инвестиций порядка 300 тыс…

Петр Бобровский: То-то у нас люди кочуют из конторы в контору – там провалил, тут провалил.

Катя Розеноер: Мы сейчас немного отвлеклись, но мне кажется, Айвен пытался сказать очень важную мысль о том, что надо очень прагматично посмотреть, что у тебя есть деньги, а еще есть связи – нужно добавить их в свою бухгалтерию. Для меня это основная идея, если на этом строится бизнес в Америке.

Татьяна Космынина: Я старше вас, и я могу сказать, что есть знания, а есть связи, и ты ими пользуешься, независимо от того, какой это капитал – маленький или большой.

Дмитрий Иванов: Если ты кореец в Америке, у тебя много социальных связей, мало денег, нет образования – твоя стратегия понятна. Если ты американец в Америке, то у тебя другая стратегия. Например, ты из клана Кеннеди – не надо звать соседей строить амбар. Все достаточно просто.

Антон Мухин: Кеннеди так и делали – они звали соседа стоить «амбар», только «амбар» назывался по-другому – например, вход в Капитолий. Десять друзей Кеннеди скинулись – и он вошел. А дальше те законы, которые он принял, и есть социальная обратная связь, ее эквивалент. Я подпишу сейчас закон – и у тебя нефть будет в два раза дешевле, которую ты качаешь в Техасе.

Катя Розеноер: Айвен, а чем объяснить, что некоторые эмигрантские группы более успешные, чем другие?

Ivan Light: Well, I have been asked how to explain differences among groups. Some groups have different kinds of resources than others; they are not all the same. They come with different resources, of money, for example, or of human capital. They come with different resources. The Koreans, for example, came with solid educational degrees, and they brought money with them. Many intended to become entrepreneurs when they arrived. That was their intention. Mexicans are a working class group. They have a sixth grade education and no money. So they are in quite a different category altogether than the Koreans in this respect. But if you study the Mexican entrepreneurs, they use their social resources to achieve what they do. Sometimes they start with very little; they do not have much money. They rely upon social resources to get them where they can go. If a Mexican owns a little restaurant at the end of his working life, this is a big success for him. Contrast him with Donald Trump. Donald Trump was 21 years old when his father gave him USD 20 million. Donald Trump’s father was in the construction and real estate business. So when Donald was growing up, he was meeting all the people in this business and learning how to do it. So then he went to the Warden School of Finance and acquired a very fine business education. Donald Trump had everything: he had the social resources in the sense that he knew the people that his father knew, and he could trade upon that to begin his own career, which he successfully did. He also acquired from his father the motivation to become an entrepreneur. We find in research that people who are related by blood or marriage to entrepreneurs have a much higher likelihood of becoming entrepreneurs themselves. And part of the reason is the motivation and the attitudes that they acquire through these relationships. I want to say that I spoke yesterday at two universities, and the level of discourse today is much higher than it was at either of those. So I congratulate you: this is a very high level discourse. But I must state that yes, I think that social resources exist and they complement money resources. I do not suggest you should forget about money resources and try to get along with the one, not using the other. They exist in tandem, one with the other, and apparently this comes as a shock to some of you.

Оксана Жиронкина: Мне не показалось, что это для кого-то является шоком. В принципе все все используют, но не понятно, по какому принципу, по какому закону это происходит, используют интуитивно.

Катя Розеноер: Все-таки тебе нужна формула?

Оксана Жиронкина: Я за формулой сюда пришла.

Татьяна Космынина: Формулы нет, Оксана.

Оксана Жиронкина: Мы пригласили не бизнесмена, а большого ученого, который рассказал теорию, а в теории всегда должна быть какая-то закономерность. Хотела бы услышать и ваше мнение по этому поводу, но у меня ощущение, что с деньгами все просто –пришел и купил, это быстро и понятно. Как только требуются какие-то социальные ресурсы, не дай бог, их еще и много – с этим надо поговорить, с этим – это время, жутко сложная логистика, и в этом смысле это гораздо дороже.

Дмитрий Иванов: Деньги есть, заплатите и не возитесь. Если нет, тогда да.

Оксана Жиронкина: Профессор Лайт говорит, что это выгодно.

Ivan Light: Now, the people I studied, they do not have much money; they have a lot of social resources. You may say, “if you use social resources, that takes your time.” That is right; it is quite true. But that is the only way you can do it, because you do not have anything else. Yes, they did, the Koreans, yes. The Koreans, yes; the Mexicans, no. They also had advanced degrees. They are smart people; they are well educated people. And that matters, too. I did not mean to imply that all you need to know is how to use your social resources and that you can be completely ignorant and stupid and still be successful. Although, President George Bush would be an example of someone who did just that. His father was the President, so it was easy for him to become the President himself. And he was a terrible President.

Антон Мухин: И не образованным.

Ivan Light: Yes.

Дмитрий Иванов: Он умел создавать себе имидж простого парня, хотя, как вы правильно сказали, он был четвертый или шестой. Для того что бы избраться в Америке (история с Миттом Роумни), не надо быть миллиардером, надо не казаться миллиардером, надо казаться простым парнем. И у Джорджа Буша это получилось.

Оксана Жиронкина: Тогда я все-таки не понимаю. Для того чтобы сделать бизнес более эффективным, более прибыльным, когда же нужно использовать социальные ресурсы, если это отнимает много времени, это утомительно. Если у тебя есть деньги, не проще ли купить.

Антон Мухин: На примере корейцев – как я понимаю, люди уже были образованные, с деньгами и все равно использовали социальные связи для достижения максимального результата, потому что, как было сказано выше, стартапы многими проваливаются. А молодой человек, перед тем как выйти на какой-то результат, подкорректировал свой бизнес, посоветовавшись. Если бы он его не подкорректировал, он, возможно, ушел бы не в ту сторону, и стартап не удался бы. Это как раз доказательство того, что использование социальных связей снижает риски даже при наличии финансов, с одной стороны. С другой стороны – как было сказано выше, повышает риски, потому что завтра, когда он заработает свой первый миллион, придет человек и попросит у него обратно и скажет: «Я тогда с тобой полчаса по телефону поговорил, будь добр дай 30%, а иначе я приду к тебе с пистолетом завтра». Понятно, что что ситуация немножко утрирована, однако, это риски, о которых говорили выше.

Ольга Локтионова: Или на поиски социальных связей можно потратить столько времени, что кто-нибудь другой это сделает.

Оксана Жиронкина: Почему не пойти к консалтерам или исследователям и не заплатить им за то, чтобы они проконсультировали.

Антон Мухин: Это самый цивилизованный метод – консалтинговые услуги, которые ты покупаешь за конкретный гонорар. Рисков никаких, он тебе не родственник, поэтому с пистолетом не прийдет.

Татьяна Космынина: При этом надо пойти к тому консалтеру, который для тебя окажется наиболее продуктивным.

Оксана Жиронкина: Риски есть.

Татьяна Космынина: Да, риски есть – вы можете получить прибыль 10% или 30%.

Антон Мухин: Неснижение рисков по использованию социальных связей и минимальные риски в случае, если вы обращаетесь к профессионалам, которые проконсультируют вас по вашему вопросу. Или украдут вашу идею, продадут ее соседу, поэтому риски все равно есть.

Татьяна Космынина: Всегда есть, а иначе бы бизнес не развивался.

Валерия Дроздова (директор направления управленческого консалтинга, компания «Холд-Инвест-Аудит»): Я очень хорошо знаю консалтинговый бизнес изнутри. Речь идет о том, что все в совокупности – деньги, социальные связи, все составляющие бизнеса или предполагаемого будущего успеха – никак не коррелируют с тем, за что мы боремся за ту самую удачу. И эта удачливость или удача, на мой взгляд, является единственной предпосылкой, которая может сыграть – та самая фортуна, за которую мы боремся. Все остальное, как прокомментировал мой сосед, это некоторая форма занятости. Обеспечить форму занятости можно некоторыми определенными рациональными фактами. А сыграть в большую игру, как говорится, где фортуна улыбается, – это принципиально иная ситуация. Их надо разграничить. Когда организовывался Facebook, аналогичных вещей было достаточное количество. Они сыграли как некоторая предтеча, а в этот момент только один оказался на гребне волны. Почему? На мой взгляд, никакого рационального объяснения нет. Все рациональные формулы появляются как некая попытка защитной реакции контроля, ситуация, которая оказывается намного менее рациональной – все наши попытки ее освоить и осуществить дальнейшую экстраполяцию.

Глеб Калинин: В случае Facebook была конкретная формула, потому что они создавали закрытый клуб, к которому подключались только университеты, и этот ореол закрытости был очень соблазнительным, и все больше университетов хотели подключиться. А потом они уже открыли это не только для университетов. Формула была.

Валерия Дроздова: Нет, было совершенно не очевидно, что именно этот фактор сработает как фактор успеха. На тот момент уже многие дошли до «сетевой идеи».

Петр Бобровский: Даже у нас была такая сеть, она и сейчас существует – Executive. Она сейчас в убогом варианте, но она существовала раньше Facebook – ее организовали в 2000-2001 году, она даже была популярна, а потом – все.

Валерия Дроздова: Жизненной силы не хватает.

Антон Мухин: Следующая лекция будет: «Диагностика кармы» [смех в зале].

Дмитрий Иванов: Я хотел бы обратить внимание, что лекция называется «Мобилизация ресурсов», а не «Успех» – как мобилизовать ресурсы. Удача, которая зависит не от ваших социальных связей с родственниками и соседями, а от потребителей, с которыми надо тоже договариваться, выходит.

Антон Мухин: Не факт. Многие этнические группы занимаются тем бизнесом, который гарантированно дает успех: есть точка «А», где они растут, и точка «Б», где можно продать овощ – в принципе бизнес гарантирован. Работают только свои, соответственно, не сгноят. Мне кажется, этнические группы всегда более стабильны в плане организации бизнес-процессов, то есть они менее подвержены рискам. Во-первых, всегда можно добавить внешнее финансовое вливание, если бизнес кренится, например, самолет не прилетел с гвоздиками к 8 марта. Во-вторых, это то, что они обычно не снижают риски за счет того, что идут по проторенному их этническими группами пути, просто расширяют сеть. Даже те же мексиканцы. Почему было сложно с корейцам? Они не знали, что придумать. Мексиканцы знали: острый мексиканский соус и чикен. Мексиканские рестораны всегда существовали в Америке, как только первый мексиканец ступил на почву Соединенных Штатов.

Дмитрий Иванов: Нет, как только американцы пришли на мексиканскую землю, появились мексиканские рестораны – это они пришли в Калифорнию, а не мексиканцы.

Антон Мухин: Да, но мексиканцы же могли остаться.

Дмитрий Иванов: Они и остались, просто их было мало.

Антон Мухин: Я имею в виду, они могли остаться на ограниченной территории. У них кусок отняли, назвали «Калифорния», а дальше они проникли на территорию всех Соединенных Штатов. Так же и здесь, помидоры могли продаваться только в теплых странах, однако, они продаются везде.

Ivan Light: If you hire a consultant, you say, you minimize the risk you pay in money. You understand me as telling you that you should try to get a free consultation. Yes, if that is possible. But suppose that you cannot get a free consultation. How do you find the best consultant? For example, imagine you are looking for a dentist. Do you just walk in to someone who says “I am a dentist,” and then you ask for a gold crown? You ask your friends, “Who is your dentist?” Then they tell you, and then you go there, and that becomes your dentist. You pay the dentist, but you used your social connections to find out which dentist to go to. You could pay someone to find out what dentist to go to, and start a business to tell people what dentist they should use, and then people will pay you to tell them what dentist to go to.

Антон Мухин: Для того чтобы снять риск, придумали страховку, потому что, если вам посоветовали плохого стоматолога, даже ваш друг, то в первую очередь вы лишаетесь своих зубов, второе – вы лишаетесь своих денег, третье – вы лишаетесь своего друга. Если вы обратитесь в страховую компанию, они уже выбрали за вас – и это тот же консалтинг. Любое прямое социальное общение имеет риск.

Татьяна Космынина: Все в жизни имеет риск.

Антон Мухин: Это правда, да.

Елена Зубрева: Я хотела бы ответить на вашу реплику «не проще ли, если есть деньги, заплатить»: в российском бизнесе должна быть золотая середина денег и социальных связей, потому что, если, условно, воровать кирпич, и сотрудник не захочет брать деньги, если у вас не будет волшебного номера, кому позвонить и решить вопрос, никакие деньги вам в принципе не помогут. Должен быть баланс связей и денег, потому что в России не всегда все можно купить за деньги, не имея связей. Чем выше бизнес, тем связи решают больше, чем деньги.

Оксана Жиронкина: Мы же говорим об эффективности, а не о нарушениях. Сейчас мы говорим об эффективности.

Валерия Дроздова: Это особая система, которую нужно очнь тонко понимать.

Оксана Жиронкина: У меня такое ощущение, что мы сегодня обсуждаем не теорию ресурсов, а теорию социальных сетей.

Дмитрий Иванов: Потому что в качестве ресурсов были предложены социальные сети. Мы обсуждаем предложенные концепции.

Петр Бобровский: Мы пытаемся понять, как обналичить социальные ресурсы.

Антон Мухин: Если экономисты до сих пор не могут понять, какова стоимость денег, то у нас нет шансов понять, какова стоимость связей.

Ольга Локтионова: Мы это примеряем на себя, а не на предпринимателей, не на бизнес.

Оксана Жиронкина: Здесь в том числе предприниматели.

Дмитрий Иванов: Коммерция тоже началась на уровне «пальто и шляпы» – на уровне «пальто и шляпы» мы и продолжаем находиться.

Оксана Жиронкина: Я тогда преобразую ваш вопрос для лектора. А есть ли какое-то отличие использования социальных ресурсов в быту и в бизнесе, какой-то другой деятельности и в бизнесе, есть какая-то особенность для бизнеса?

Ivan Light: Is there a difference? Well, I merely meant to point out that when finding an expert one normally, most expediently, relies on what others tell you: it is the fastest and simplest way to find an expert. And it is the same if you are running a business and you need to consult with a computer programmer, as opposed to having a toothache and needing to consult a dentist. Either way, you are going to ask people you know, normally, “Do you have a good dentist?” That is how I got my dentist, who always tells me she is a better dentist than everyone else. And if you imagine someone who could not do this, who could not ask for a dentist, because he did not know anyone and never thought of asking, this person would be at a severe disadvantage.

Ольга Локтионова: А как же тогда социальные группы на уровне маленьких скобяных лавок или рестаранчиков – это вопрос о соусе, а у того, кто становится президентом, вопросы другие?

Ivan Light: Well, let me say another thing. You seem to have some difficulty conceptualizing the possibility of vast differences in the ways groups operate. And I understand that from a practical point of view, this contrast is of limited use. But take the Koreans, for example. They are very religious; they go to church every Sunday. And after church they get together and discuss their business affairs. It is very easy to pass information from one person to another with a minimum of discomfort or wasted time. And meanwhile, their wives are running the rotating credit association. Now, for the rotating credit association, this is a fun event for the women who participate. They meet in a restaurant every two or three weeks, and they share a pleasant meal with each other, and then they pass around the money. So it is not a problem for them to get together. The whole life of these people is oriented around making business easy to operate. Now, if you are a member of this group, you have these advantages. If you are not a member, well, then other people have them, and you do not have them. If people are wealthy, they have the advantage that goes with having money. If they are not wealthy, they have the disadvantage that goes with being poor. If you are poor and have no money, maybe your only chance in business is the abundant social resources that you have. It is your only chance. You have a problem because you have no money; that is, very little, limited money, and so your chance is really through the use of social resources. If money is no object, and you have all you could possibly need, then you do not really have to pay much attention to social resources.

Оксана Жиронкина: А есть ли у вас какие-то наблюдения по поводу русских в Америке? Я так понимаю, корейцы, мексиканцы, их общины были предметом изучения, а русские – нет? Хотя бы наблюдения?

Ivan Light: Unfortunately, you should ask my colleague, Steven Gold, with whom I wrote the book, Ethnic Economies. He studied them. I did not pay attention to the Russians. And most of the Russians that I think he studied are Russian Jews. But I have studied Iranians, Persians, and they are very highly educated, very wealthy, and I am now looking at the manner in which the Iranians in Los Angeles engage in international trade. And what I find is that the countries that they trade with are countries in which there are a lot of Iranians. So, the people they trade with are other Iranians. And so, as a result, they confer a benefit upon the US exports. Let me put it this way: if these fingers each represent a place to which the United States exports, and these fingers are the places to which the Iranians export, there is an imperfect fit. To some places they do not export; the United States exports to already. But to some places that they export, the United States does not export. So the Iranian social ties abroad enable the United States to diversify its export markets. There are Iranians in Dubai, for example, and so they trade with Dubai, to a greater extent than the rest of the American economy. So they benefit the American economy by virtue of having a diversified social network across the world to which they are capable of exporting and, of course, importing. The American economy, by the way, is not a big export success. In America, the US economy is an export underachiever. But that is another story.

Татьяна Космынина: Я – не эксперт, но я читаю разные вещи. Я, например спрашивала, почему такая проблема с русским бизнесом в Америке?

Оксана Жиронкина: А есть проблема?

Татьяна Космынина: В общем, да. Специалисты сказали мне, что в Сенате и Конгрессе существует лобби, как везде, а русского лобби практически нет, поэтому многие вещи очень трудно продвигать. Господин Лайт говорит, что иранцы – это американцы иранского происхождения, те люди, которые эмигрировали и стали американскими гражданами. Они сохраняют свои диаспорические связи. Он говорит о богатых иранцах, приверженцах шаха, которые уехали туда, потому что они были против того, что произошло. Они сохранили, таким образом, свой капитал, приумножили свое образование, продолжают бизнес и могут торговать с теми, с кем «американские американцы» не очень хотят иметь дело. Мне кажется, Россия плохо использует свой ресурс, потому что даже мне мой опыт проживания в Америке это показывает. Русские американцы меня спрашивают: «Почему ты не хочешь привезти своего мужа? Он – большой ученый». Я один раз встретилась с представителями своей страны, эмигрировавшими в Америку, и поняла. Я знаю вашего мужа по работам, но я вижу такую недружелюбность, что второй раз я туда не пойду. Мне это не нужно, мне было неприятно. Я почувствовала это изнутри – это трудно объяснить. Это мелкий пример, но тем не менее.

Антон Мухин: То есть, группы русских на территории Соединенных Штатов как таковые не существуют? И они друг друга не поддерживают?

Татьяна Космынина: Сейчас уже в каком-то смысле, я думаю, новая эмиграционная волна, а я говорю о том, что было 20 лет назад. Я встретилась с некой враждебностью, я бы так сказала, потому что я видела, что эта категория людей, в которой я пыталась оперировать, не хочет еще одного человека, который будет конкурировать с ними. Это очень частный пример, но тем не менее.

Оксана Жиронкина: Может, и здесь про соус не рассказывают – это культурная традиция?

Татьяна Космынина: Я думаю, отчасти американцы уже перешли эту грань.

Антон Мухин: Совершенно верно, украинцы, наоборот, друг друга поддерживают, потому что у них была такая привычка общения еще на территории Украины.

Татьяна Космынина: Да, и китайцы. Я думаю, конечно, зависит от каждой конкретной ситуации. Мне кажется, в Америке эту грань уже в каком-то смысле переросли.

Оксана Жиронкина: Это интересная ремарка – тогда получается, то, что происходит здесь, то, что мы обсуждаем, не очень применимо.

Татьяна Космынина: Мне кажется, это процесс роста. Я могу привести еще один пример. Богатые люди в Америке имеют большие коллекции художественных ценностей. Что происходит? Вы знаете, был такой замечательный актер Деннис Хоппер, который обладает большой коллекцией художественных ценностей. Когда я общалась с ним, я говорю: «А где ваши картины?» Он мне говорит: «Все мои картины в музеях, я не держу в доме ни одного произведения искусства». Они все распределены по частным или каким-то музеям. Почему? Потому что музей сохраняет эту работу и дает возможность доступа людей, аудитории к этим картинам. То есть, он убивает двух зайцев: с одной стороны, он заботится о сохранении своих ценностей, с другой стороны, если ему нужно будет, он может их взять и преобразовать в материальную ценность.

Антон Мухин: Такая хитрая инвестиция, потому на эти картины он сам посмотреть уже не может.

Татьяна Космынина: Почему не может?

Антон Мухин: Понятно, он может поехать в Санкт-Петербург, куда ее увезли.

Татьяна Космынина: Понимаете, я не говорю про Санкт-Петербург, все эти картины находятся на территории США.

Антон Мухин: Все музеи путешествуют. Соответственно, если картина хорошая, ее выставляют…

Татьяна Космынина: Он может не разрешить это.

Антон Мухин: Это сухая инвестиция.

Татьяна Космынина: Да, сухая инвестиция. Я считаю, в этой инвестиции есть какой-то public impact.

Антон Мухин: Наоборот.

Катя Розеноер: В прошлый раз выступал профессор Тисс, у которого лаборатория в Высшей школе экономики. Он говорил, что одно из его сильных впечатлений заключается в том, что ему приходится объяснять людям, которые работают в его лаборатории, что они выгадают гораздо больше, если они будут поддерживать коллег и делиться информацией, а не конкурировать с людьми внутри одной лаборатории. Это то, что выговорил про украинцев и пр. Он приехал с Запада, и ему не понятно, почему он должен это объяснять.

Антон Мухин: Основная проблема – как замотивировать человека обменяться информацией. Если он тебе близок по расе, то он изначально замотивирован. А если нет?

Оксана Жиронкина: Антон, у меня такое впечатление, что в России рекомендательный сервис, то есть сарафанное радио развито сильнее, и все ориентируются не на рекламу, а на то, что услышал, что посоветовали. У нас стабильно около 60% студентов поступают на факультет по совету родственников, друзей, знакомых. Не реклама – можем вообще ничего не печатать. При этом никто ни с кем ничем не делится. Я не понимаю, как такое может быть.

Антон Мухин: Это особенности перевода. Наш менталитет двойственен – я про это и говорил, интересно было бы обдумать инструменты. Я так понимаю, все согласились, что идея совершенно правильная, использование в бизнесе социальных связей или взамен на деньги, или в плюс к деньгам, дает возможность вырасти – согласен совершенно. Напрашивается следующий вопрос: если ты – не мексиканец или кореец в Америке, каким образом эту социальную сеть расширять? Сидеть за компьютером можно всю ночь лет с 15 до 28, а дальше что делать? Спать же хочется [смех в зале]. Если ты хочешь получить совет или деньги, условные деньги, дабы вырастить свой бизнес, и ты – предприниматель, то каким образом мотивировать человека, который тебе по крови никто, делиться информацией? В условиях развитого капиталистического общества, а не.

Татьяна Космынина: Для этого в Америке существуют клубы.

Антон Мухин: Например, «Контекст»?

Татьяна Космынина: Например, «Контекст», между прочим, тоже.

Антон Мухин: В «Контексте» была лекция про американские клубы, как в них попасть. Это сложно.

Оксана Жиронкина: Да, Даниил Александрович Александров читал такую лекцию.

Антон Мухин: Они создали мотив. Коллега говорит: пригласить на ужин – мотив. Пригласить на ужин и получить информацию в обмен на ужин. Больше мотивов пока не нашел, поэтому, мне кажется, что ответ на ваш вопрос, Оксана (это мое личное субъекитвное мнение): формула заключается именно в этом, а не в эквиваленте денег и социальных связей. Она заключается в том, каким образом, если ты не узок этнически и не находишься на территории, где у тебя мотивация повышена агрессивной внешней средой, в современных реалиях капиталистического общества можно мотивировать человека, живущего на соседней улице, вступить с тобой в социальную связь. Формула именно в этом и будет заключаться: мотив, что ты даешь, чтобы получить что-то взамен. Иначе мы напоремся на то, чего мы больше всего боимся, мы боимся, что нас пошлют кого-то убивать. Мы не очень боимся, но риск, действительно, есть.

Татьяна Космынина: Риск есть всегда в жизни.

Антон Мухин: Очень интересен мотив, кроме того, что кореец или мексиканец.

Ivan Light: You mentioned the word club. What is the Context Club? What are you doing here? You are discussing your common problems and exchanging information. You could be at home watching television and enjoying life, but you are here instead. Is there any value to being here and having discussions like this? Or are you just wasting your time here? It seems to me this is a social resource. So you are already using a social resource, and I did not even tell you.

Оксана Жиронкина: Да, только его тоже кто-то должен поддерживать – обращаюсь ко всем, кто его использует сейчас – иначе его не будет, и вы не сможете его использовать. Самой время напомнить, что существует Concept Club, который нас поддерживает, помимо наших сервис-партнеров, которых я сегодня уже перечислила. Спасибо Генеральному консульству США в Петербурге, которое нам позволили такого замечательного лектора привезти. Мы заканчиваем, у нас осталось буквально десять минут – короткие резюме от Дмитрия и от нашего основного спикера.

Дмитрий Иванов: Какое может быть резюме? Мы, по-моему, все обсудили и ко всему пришли. Формулы у нас сегодня не будет. С формулой та же история, как в анекдоте, который приписывают Норберту Винеру: есть возможность передать человека по телеграфным проводам, но технические трудности превышают наши возможности. Та же ситуация – у нас нет технических возможностей вывести формулу, но мы знаем, чем ее заменить. Когда-то мы заменяли это общением за бутылкой водки, но хотелось бы – за хорошим британским ужином, но, тем не менее, это примерно одно и то же. Должен быть стол, за которым приятно и полезно поговорить – называть ли это «договариваться» или как-то иначе, не важно. Этим заменяем отсутствие формул. Денежные ресурсы, не денежные, так или иначе, мы комбинируем с социальными. Не всегда знаем, но всегда делаем. Спасибо за то, что наше внимание направили на это. Социальные связи важны – большая истина, я не думаю, что с ней имеет смысл спорить.

Ivan Light: This reminds me of the most strenuous objection I heard: “We cannot do this.” I have heard that objection before. It reminds me of the man who goes to the doctor and complains, “I am weak.” The doctor says, “Do exercises.” The man says, “I am too weak.” You have to start where you can and build up your strength. At first, you can only do one push-up. After six months, you are doing fifty. Thank you, it has been a great pleasure to be here. I have enjoyed this conversation a great deal, and you are a very high-level audience of people with very intelligent and animated conversation around this table.


<< К списку всех мероприятий

© ZERO B2B Communication © 2008-09
© Смольный институт © 2008-09