Регистрация · Восстановление пароля

11 октября 2012

Карлин Романо

Выступление на тему «Зачем философия бизнесу» ученого, философа, журналиста, писателя, профессора Урсинус колледжа (США) Карлина Романо.

организаторы Фонд «Контекст» при поддержке Concept Club

Партнер мероприятия: Генеральное консульство США в Санкт-Петербурге. Услуги хостинга и дата-центра для хранения контента предоставляет компания Oyster Telecom; сервис-партнеры лекции: Eclectic Translations, KITReport. Видеосъемка и монтаж – Александр Пушкарев, фото – Андрей Кульгун, перевод – Сергей Полотовский.

участники мероприятия

В мероприятии приняли участие: Александр Абдин, доктор медицины США, основатель, управляющий партнер группы медицинских компаний «ЕвроМед»; Андрей Бадьин, партнер консультационного бюро «Тамберг & Бадьин»; Сергей Балуев, главный редактор журнала «Город-812»; Петр Бобровский, вице-президент Национального тарного союза; Виктория Желтова, помощник вице-губернатора Ленинградской области; Илья Иванов, директор по развитию клиники «ЕвроМед»; Надежда Калашникова, директор по развитию строительной компании «Л1»; Глеб Калинин, совладелец компании Raum7; Денис Котов, генеральный директор книжной сети «Буквоед»; Владимир Линов, доцент СПбГАСУ, главный архитектор бюро «Студия-17», почетный архитектор России; Валерий Платонов, генеральный директор управляющей компании «Альтер Эго», совладелец консалтингового холдинга «Платонов и партнеры»; Александр Погребняк, кандидат экономических наук, доцент Санкт-Петербургского государственного университета; Елена Польщина, начальник Отдела подготовки кадров «Газпром трансгаз Санкт-Петербург»; Александр Секацкий, кандидат философских наук, доцент Философского факультета СПбГУ; Виктор Тамберг, управляющий партнер консультационного бюро «Тамберг & Бадьин»; Григорий Тульчинский, доктор философских наук, профессор Санкт-Петербургского филиала НИУ ВШЭ, профессор Факультета свободных искусств и наук СПбГУ; Леонид Ханик, генеральный директор компании Concept Club, член Попечительского совета Фонда «Контекст»; Борис Юшенков, консультант НП «Гильдии управляющих и девелоперов».

видеозапись выступлений (с переводом на русский)

текст выступлений

Carlin Romano: Thank you for coming. I know you are all very busy people. I thought you probably do not want to hear the kind of lecture that Immanuel Kant would give. I am a journalist as well as a philosopher. I am a very street-level type person as well as a philosophy professor. I am mainly in Russia to talk about my new book and I am going to try to connect it to business. This is my book.It is called, America the Philosophical, and it is about the role of philosophy in American life in a lot of different areas. I have been accused by some people of believing that everything is philosophy, even when somebody is coughing on the street. But, I actually do have a narrower view of philosophy than that. So, what I want to do tonight is give you a kind of overview of the way that philosophy does connect with business in the United States now. But I warn you, I also, in a typical American way, want to do some back and forth with the audience. I was just up in Arkhangelsk talking to students there, and I told them if they did not ask any questions or respond to questions, I would come down in the audience and physically grab them and bring them up to the podium. So, I may do that here, too.

In the United States there actually are, as you may know, a fair number of philosophers who make it their business to talk about business, and to talk to business people. I will just mention three. One very well known figure is a man named Tom Morris, who wrote a book called, If Aristotle Ran General Motors. In a typical way, the book was successful, so he then wrote a book called, If Harry Potter Ran General Electric. Like most sequels, this is a very bad book. But it is a very typical business way of thinking: it worked the first time, let us try it again. There is another philosopher who is now gone, but he helped establish this almost profession of philosophers talking to business conventions and business people, whose name was Robert Solomon. And he was someone who really built up the subject of business ethics in the United States. And once he discovered that corporations in the United States just loved having a philosopher come to talk to them about business ethics,and he discovered that they would pay as much as USD 15,000 for one speech, then he really got interested in business ethics. He forgot all about existentialism and Nietzsche and all of his other subject areas. But, he was a good guy. There is one more person. There is a woman named Joanne Ciulla, who is a professor at the University of Richmond in Virginia in the United States. She has become a specialist in leadership, and particularly business leadership. She also flies all around the United States and the world, talking to business organizations for very fat fees. So, I give these examples just to show that what I am talking about today is not just a chance connection that I am making, but it is an actual business in itself now: philosophy talking to business. And I just want to say that I am not in this business except for tonight. But, if any of you do want to pay me USD 15, 000 to talk about this subject some other time, please see me at the reception.

Lots of people think that the philosophy of business is only business ethics, but actually, as this field of business philosophy has developed, it has gotten into quite seriously profound issues of what business is – what a corporation is. So, for instance, some of the questions that come up are, is a business simply property, is it simply a piece of property? Is it a social institution that has obligations to the broader society? Is it a person?Should it be seen as like a human person? For example, the great philosopher and economist in the United States, Milton Friedman, felt very strongly that a business – a corporation – is not a person, and therefore it has no moral obligations beyond making profits. But the problem with his view is that we actually have this in our legal system, that a corporation, in some respects, is a person. In our presidential campaign, at one point, Mitt Romney said this very strongly, that a corporation is a person and should have all the rights of a person. This was controversial because I think it would be fair to say that most Americans do not really like this idea and are often surprised when they learn that a corporation has certain rights as a person in our law. So, for example, this particular issue in the philosophy of business is a very live one at the moment in the United States, and one of our most controversial Supreme Court decisions recently, in a sense, drew on this idea in permitting corporations an extreme form of freedom of expression. Leaving aside business ethics just for the moment, I wanted to give a little overview of the way in which philosophy does lie behind almost every concept in business. And it goes back a very long way. The Ancient Greek historian, Polybius, wrote that Carthage fell because it had become a place where, “nothing that leads to profit is considered disgraceful.” So, even back then people were thinking about profit and where it fits in life. Plato thought that business basically attracted the worst people. But, as we go through philosophical history, we see lots of philosophers thinking about aspects of human beings that are very key to business, such as free will. So, if you think just in the way that business planning takes place and the way economics take place, we are very much emphasizing the individual and the individual’s rational free will, such as what will an individual do when faced with something.

When you think of what a customer will do when faced with a particular price for an object or a service, and the basic idea in so much of economicsis that economic agents are rational and will behave rationally. All of this draws on prior philosophical assumptions. In the Western tradition, the philosopher John Locke’s idea that the mixing of labour with land creates property rights is at the foundation of a lot of our interpretation of property in our system. I hardly need to tell this audience that Karl Marx’s rejection of the idea that Locke’s view could be extended to ownership of the means of production obviously had very serious consequences. When you think of the idea that is so important in business of self-interest on the part of a company, on the part of a board of directors, on the part of a consumer, you can draw a line from, in our traditional, Thomas Hobbes to Ayn Rand. So, again, just to say quickly, there are so many cases of the philosophical background behind business ideas – for example, Adam Smith and the invisible hand.Lots of people in the West think that Adam Smith was an economist, but he was a professor of moral philosophy. And if we look at, for instance, “Utilitarianism,” the philosophy of John Stuart Mill, again you can draw a line from there to a lot of work today in social welfare economics. So, I will bring that part to a close.

Clearly there is a lot of serious philosophy behind the concepts that are key to business.But this is probably of most interest to scholars of philosophy and intellectual history, rather than people in business today. And in my book, I am not talking about philosophy simply as big fat books by white men with beards. I am really talking about philosophy as an activity that is done in American society, and I think in Russian society too, by many people who are not philosophy professors. So, I have been asked in the many talks I have now given about my book, “So, what is philosophy to you?” I do not think it is a very precise scientific concept, but neither do I think it is a shapeless, inchoate concept. It requires logic; it requires clarity; it requires openness to evidence.It requires a convincing connection between evidence and the claims that are made. I will add a few other criteria. It requires openness to counter-evidence, counter-examples to whatever you think. I would say it requires sustained attention to an idea, not just 30 seconds. If you ask someone at a party, “What do you think love is?” Well, “ecstasy,” this is not philosophy. It is too fast. Philosophy can also be too fast. So, my view is that philosophy has to have these different elements, but like a good drink, it is not clear exactly how much of each. People will disagree about the elements. I want to add one other aspect, that philosophy always to keep the big picture in mind. So, if you want to debate, should the city of St. Petersburg use a lot of salt in the winter to help melt the ice on Nevsky Prospect? That does not seem to most people a philosophical question. But, if the argument starts expanding to should the city be protecting people against injury, then it becomes a little more philosophical, and I think you can see that direction.

So, in my view, when you bring a lot of this kind of philosophical approach to issues in business, you can get the same kind of helpful clarity that you get if you bring philosophy to movies, to show business, to romance. So, if you come to issues of, say, how much should you maximize your profits for the owners or the shareholders? Or when a business is thinking, who is our constituency? Is it our customers? Is it our shareholders? What about our employees if they do not have any ownership in the company? How much does the satisfaction of customers matter to a business? If they are buying your product but they are not satisfied, is that okay?So, at one point, our own President, Bill Clinton, used a phrase that I have always found interesting. Instead of talking about the bottom line, or bottom-line capitalism, he spoke of double bottom-line capitalism. What he meant by that was that there was always another bottom line for a company, in addition to the financial one. So, in all of these issues, here is another, I think the philosophical question is – if it is approached the right way – in business: is growth always good? We all know businesses that have collapsed because they grew too fast. And at the same time, there are businesses that collapsed because they did not expand and did not have ambition. But, I think it is difficult often to answer the question of what you should do as a business person, if you are not thinking of bigger ideas than just “Can we rent on VasilyevskyIsland and open on Vasilyevsky Island too?”

Let me give you an example, then, of some of the topics that philosophers who deal with business have written about. These are the titles of articles from a journal called Philosophy for Business. Machiavelli and Business Ethics; On the Right to be Greedy; Challenges and Opportunities of Internal Whistle-blowing. Essentially, it is about how abusiness should deal with its own whistle-blowers. Issues in Workplace Accommodation for People with Disabilities; A New Form of Discrimination: Credit Reports and Hiring Practices. Maybe I should just explain, in the United States recently in business, there has been a move by companies to look at the credit reports of potential employees, and many politicians and officials have felt that this is unacceptable. This should be private material separate from the hiring process. Ethics and Advertising Revisited. Here the basic idea of that article was how much are you allowed to lie and deceive in your advertising? Is everyone who wears Armani beautiful? How subtle is the lying that takes place in advertising? Homosexuality and Business. Here is a particularly interesting one. Is Business Bluffing Ethical? Is it ethical to bluff in business? And this is about the work of a person named Albert Carr, who is a philosopher about business who has argued that business is like the card game, poker. And it requires bluffing: “Oh, no, we have our financing, do not worry.” But to what extent can you bluff before you are basically lying? Because in a card game you have to show your cards finally. But not always in business. A few more titles: On the Definition of Bribery. What is bribery? It differs in different business cultures. I know this is a concept that needs a lot of explanation here, so take your time. But, of course, in some cultures you do have what is called baksheesh, and the people in this culture will not interpret this as a bribe, as anything ethically wrong. This sounds like something good for the question and answer period. A couple more, because I think they are interesting and give you a sense of the shape of this field. Can Business Ethics be Taught? Again, these are titles of articles. Why Good People Do Bad Things in Business. And then I will just give you two more. The Logic and Psychology of Panic Situations. Because many businesses have to deal with this, like suddenly a few people die from ingesting your product, and if a business does not react quickly, it can collapse. Rolaids wasone of my favourite little pills for acid indigestion in the stomach. I do not know if any of you have ever heard of it.A few years ago there were some bad reactions to Rolaids. There were some adulterated examples that came from a factory that was not clean. The top management of Rolaids did a terrible job in responding and they had a gigantic market share in this type of medicine. They are completely gone now.The product just disappeared, the company disappeared. So, these are serious things. The last title is The Ethics of Tax Avoidance. I thought he was going to have to invent a new phrase in Russian for this, but I see people laughing. But, we have a good example in Mitt Romney, because he is very, very good at tax avoidance. The other day, the New York Times did a story on the way he uses the Cayman Islands. I am a graduate of law school, and I did taxation, and I could not understand it. But, it does seem to work since he is worth about USD 300 million.So, let me now shift to a little bit of interaction here. I think one other aspect of the way philosophers deal with business, and I am not sure I respect this approach, because it is less argumentative than assertive, is to put out aphorisms, one-liners about business, that people should follow. So, I just wonder if any of you would be kind enough to respond to a couple of these. In a good philosophical exercise, I will say the statement and you can tell me why it is wrong in your own experience. I will start with a famous old American writer, Mark Twain. He said, “Twenty years from now, you will be more disappointed by the things you did not do than by the ones you did.” And this was meant as a way of telling people in business to take chances. Anyone here who maybe went bankrupt with a good idea? Do you agree with this, anybody? Really, just for a moment.You, in the middle.

From the audience: He heard Steve Jobs in an interview once. “I am proud not of what I did, but what I did not do.” I mean, he is proud of mistakes he did not make. I just wonder what he did not do.

Carlin Romano: Here is another one from a businessman you have probably heard of, Donald Trump. “As long as you are going to think, you might as well think big.” Did anyone here start a very small business that you are happy with?

William Hackett-Jones: Yes, I have a small translation business. My name is William Hackett-Jones, from Eclectic Translations. We started from scratch and the previous company went bankrupt. We have the experience of starting a small business, but it does not mean that we want to grow. We do not necessarily aspire to something bigger.

Carlin Romano: Someone once wrote in a book that for every famous aphorism, there is a counter-aphorism. So, just a couple more. This is from the old Roman poet, Ovid. It is a fishing metaphor. “Let your hook always be cast, because in the pool where you least expect it, there will be fish.” The idea is really to put yourself in a position for opportunity to happen. It can be like putting up signs for your business or on the Internet, sending the information to people who you think would never be interested, and then they are. But, I have done this one time before with some business people in the United States. They said, “no, it is a waste of investment.” That is why Ovid was a poet, not a businessman.I have just a couple more. This is from the famous race driver, Mario Andretti, who said, “If everything is under control, then you are going too slow.” Well said?

From the audience: Is he still alive?

Carlin Romano: No, I think he has gone now,but not through a car crash. These are all examples of the type of aphoristic thinking that many of the most successful thinkers about business do in the United States. But, I put it out because even though it is not, you might say, classical philosophy, like Solovyov or Kant, it starts the philosophical process, because people often do react in the opposite way. They say, “No, no, that is not true.” And so, I think what I want to close on here is just one tangent to something that I wrote in the book. I will not bother you by reading it. But, I was trying to think what part of my book related the most to this subject tonight, of the relationship of philosophy to business. I have a section in the book on Hugh Hefner, the founder of the Playboy magazine empire. This is a book that has very serious philosophers that everyone recognizes as a philosopher – and then it has Hugh Hefner. When the philosopher Umberto Eco – who is on the back of my book saying that my book is good – said to me, “You are going to have a problem with the Hefner stuff. Who is going to believe he is a philosopher?” But, I seriously think he is a philosopher. Because, we know he likes blonde women, especially if they are very young and have no clothes on. But, what is less well known is that he wrote more than 250,000 words in support of this very liberationist view of sex, and it was gathered together in a book called The Playboy Philosophy. And if you try to buy a copy on the Internet, the price of a first edition is very expensive. But, at the same time that he was running through all of these lovers over the years and making millions, he was also articulating in the magazine a very strong position on civil liberties. In fact, he was one of the first people to put black jazz musicians on television, on his show, and was a huge supporter of freedom of expression. So, very strangely, and this was a surprise to me when I was researching my book, I learned that a society devoted to the very accepted philosopher, Bertrand Russell, was actually considering giving its Bertrand Russell Prize to Hugh Hefner. This is an ironic situation, because if you know the history of Bertrand Russell, he was a little bit like Hefner when it came to women. But the official reason was his work, his thinking, and his influence. We have all seen the little rabbit figures that hang from the rear view mirrors in cars. So, I would say in closing that Hefner to me is an example that you can actually build a business on a philosophical position, and I would say women and feminists in American life differ very strongly on Hefner. Some castigate him as exploitative and others see him as liberationist. So, I would say that these are many different ways in which philosophy and business connect. It can connect as an analytical method applied to key ideas in business. It can be historically a way of explaining how the concepts in business we deal withdeveloped, such as property, money, and so on. And it can be a useful instrument within a company, so that there actually are American companies that have hired philosophers on staff as a way of balancing the hyper-specialization of everyone else in the company. And with that, I thank you for your patience and listening. 

Оксана Жиронкина: У нас сегодня другой формат – есть второй спикер. Это Александр Секацкий, которого вы хорошо знаете (нет необходимости его представлять). Александр, я приглашаю вас на сцену. И я немного суммирую и, может быть, заострю, поскольку мы обсуждали, зачем философия бизнесу, и даже планировали еще летом лекцию. Я насчитала несколько вариантов, предложенных господином Романо. Это аналитический метод, исторический взгляд, моральные правила внутри коллектива или все-таки это метод для обоснования стяжательства? Я намеренно заостряю.

Александр Секацкий: Да, спасибо, Оксана. Я хотел бы некоторым образом отреагировать на сказанное господином Карлином Романо. Хотя я не успел полностью ознакомиться с его книгой, но все-таки кое-какие моменты я посмотрел.

Наиболее симпатичная составляющая состоит, конечно, в определении возможных субъектов философии, то есть в том, что философия не обязательно должна выглядеть дискурсивной, представлять собой связь понятий. Она может быть кратчайшей формулой действия и в этом смысле иметь приют не только в порножурналах, но и в рок-музыке. В каком-то смысле теоретически возможно все что угодно, вплоть до философии киллера, которая будет его внутренней формулой бытия. Единственно важным здесь тогда будет честность самоотчета.

Честность и полнота самоотчета – это по большому счету и есть философия как функция работающего сознания. Она не всегда конвертируема в дисциплинарную философию, но это и необязательно. Именно поэтому Карлин не сказал об этом в отношении бизнеса, потому что, когда мы говорим о соотношении философии и бизнеса, о том, возможен ли духовный смысл предпринимательства, для нас абсолютно необходим некий радикальный водораздел: философия в форме для себя или в форме для другого. То, что зачастую понимается под философией бизнеса (много примеров такого было перечислено здесь) – это своеобразный протекционизм от общества, то есть определенное количество хорошо продуманных отговорок, бессильных заклинаний, благих пожеланий, например, о социальной ответственности, необходимости создавать рабочие места, то есть такие высказывания, которые все время должны что-то замаскировать. Это способ грандиозной отмазки от мира. Собственно говоря, эта отмазка или философия для другого даже полезна для академической философии, потому что, благодаря этому философов иногда приглашают и порой платят по $15 тыс… Но это в том же смысле, в каком их могут заплатить экстрасенсам, астрологам и другим столь же хорошо приглашаемым…

Я бы сказал, это функция освежителя воздуха при отходах производства [смех в зале, аплодисменты]. И все это, безусловно, будет философия как бытие для другого. Есть еще один момент, связанный с тем, над чем смеялся еще Гегель, когда он говорил, что эти англичане любят высказываться, наподобие «философически средств для ращения волос». С тех пор бизнес ушел гораздо дальше, и сегодня мы свободно говорим о философии Pepsi Cola, философии General Motors. Но ясно, что в данном случае речь идет тоже о неких особенностях товарной упаковки. Все эти способы работы с персоналом, все эти логотипы, какие-нибудь дизайн-решения – это ни что иное как набор блесток, который иногда случайным образом называется философией, но при этом призван всего на всего способствовать успешной реализации продукта. Опять-таки это философия для другого, и она не имеет отношения к той подлинной, внутренней, пусть даже косноязычной философии, которая действительно есть.

Когда мы все это вынесем за скобки и даже когда сможем перечислить ловушки, наподобие этики ухода от налогообложения (все это достаточно любопытно), все же это будут лишь отдельные фрагменты, не составляющей философского стержня. А он, тем не менее, действительно, есть, но их и немного. Изнутри бизнеса, бизнеса как формы риска, безусловно, существует и не может не существовать своя философия. Она может быть очень примитивной, и тогда это своего рода криминальный экзистенционализм, который имелся в виду тем же Полибием. Все средства, которые ведут к достатку, хороши – совершенно правильно было сказано. Но говорить об этом не следует, гораздо лучше сказать о социальной ответственности перед обществом. И мы наймем специалистов, которые расскажут, но сам для себя я все равно знаю, что это так. Грубо говоря, это некая форма радикального расхождения между непубликуемым самоотчетом для себя и теми отмазками для общества, которые должны прикрыть эту минимальную философию бизнеса, криминальный экзистенционализм. Очень важно, что его недостаточно, что по большому счету это плохая философия бизнеса. Мы знаем, что настоящая философия появляется тогда же, когда появляется капитализм. Я думаю, здесь все согласны с Максом Вебером, что это связано с эпохой Реформации, протестантской этикой. И тогда суть этой внутренней философемы состоит в том, что невозможно просто зарабатывать деньги, нужно, чтобы капающие на твой счет дивиденды означали нечто иное, желательно – присутствие Бога, то есть они должны быть индикатором спасения души.

Когда мы введем эту внутреннюю двойную бухгалтерию, это уже будет элементом внутренней философии. Действительно, можно себе представить такого бизнесмена, который на самом деле разговаривает с Богом и каждый раз убеждается в своей избранности. Неважно, что он будет сообщать миру. Очень важно, что такая философия похожа на подлинность. Именно она смогла породить, собственно говоря, капитализм, и он был таким до тех пор, пока она была действенной. Здесь мы уже имеем дело с неким образцом действительной внутренней философии. Вопрос в том, насколько она подлежит точному самоотчету.

Другой известный нам вариант – это такой, я бы сказал, китайский перфекционизм, благодаря которому вполне возможно создавать те самые прекрасные и удивительные вещи. Если ты виртуозно работаешь, создавая свою маленькую вещь, свое маленькое предприятие, то эта виртуозность откликнется универсальным образом ив отношении твоего здоровья, долголетия и общего благополучия. Это такой универсальный перфекционизм, который тоже может быть в каком-то смысле философией бизнеса, если угодно, даже удивительным средством для бессмертия. Он может не иметь внешней формы выражения для мира. При этом опять же, что, кстати говоря, очень важно, внутри самого бизнеса, даже с точки зрения философии, абсолютно необходимо, конечно же, различать тех людей, которые рискуют своими деньгами (они и есть бизнесмены, они и есть соль земли) и, собственно, менеджмент, который, каким бы квалифицированным он ни был, всегда будет иметь другую философию.

Я помню, у меня была одна знакомая, выпускница Философского факультета, которая в трудные годы работала в фирме, торгующей мебелью. Она хорошо знала французский, и ее задача состояла в том, чтобы виртуозно вести переговоры о поставках мебели. И она, конечно, это делала и выполняла другую работу, но ее внутренней сверхзадачей было сделать так, чтобы, вроде бы, ни в чем не было ошибки, но в то же время фирма слегка пострадала, а она будет за это отвечать в последнюю очередь. Это доставляло ей величайшее наслаждение. И в принципе можно понять, что философия менеджмента устроена именно так. Это некая идея птички с надломленной шеей. Я вам напомню эту историю из «1001 ночи», когда знаменитый торговец канарейками и другими певчими птичками на Багдадском базаре для того чтобы клиенты к нему почаще заглядывали, слегка поворачивал птичке шейк,у перед тем как продать. И через некоторое время она погибала, и приходили за новой. Все шло благополучно, пока халиф не пожелала купить себе красную певчую канарейку, естественно, за большие деньги. И тут инстинкт все равно сработал – к сожалению, наш продавец птичек свернул ей шейку. Это философия менеджмента, независимо от того, насколько она озвучена, насколько она сокрыта протекционистскими формами философией для другого. Понятно, что все-таки философия бизнеса не такова. Господин всегда только тот, кто рискует – рискует ли он своей жизнью как господин из рядов аристократии или хотя бы своими деньгами, своим состоянием. Если же он всего на всего получает деньги за свой труд, каким бы богатым он ни был – это совершенно иное.

Для этого рискующего, помимо всего прочего, помимо перфекционизма, помимо представления своего бизнеса как индикатора спасения души, некого действующего зеленого табло, вполне возможна другая шпионологическая составляющая, очень хорошо отраженная в фильме Джармуша «Все под контролем». Речь идет о том, что это некая претензия на функцию демиурга. Поскольку ты – бизнесмен, ты, действительно, создаешь некий мир, который населен персоналом твоим, людьми. Ты с этим персоналом в известном смысле можешь делать все, что хочешь, не обязательно даже руководствуясь максимизацией прибыли или какими-то другими вещами, а просто поворачивая его то так, то эдак. И на седьмой день можно увидеть, что это весьма хорошо, и сказать: «О, это весьма хорошо. Мне нравится мой персонал». Потом можно с ним еще как-то поиграть. Можно дать ему какие-то задания, можно запустить механизмы внутренних слежек и разборок. Это будет настоящая внутренняя философия бизнеса. Можно представить себе, как это работает, и к каким успешным результатам это приводит.

Другое дело, насколько это можно приукрасить различными благоглупостями, благими намерениями и преподать обществу (для ухода от налогообложения). Скорее всего, этого делать не стоит. Но опять-таки то, что именно такие вещи работают и работают именно они, должно взывать к совести настоящего философа, так как для него превыше всего именно честность самоотчета. Очень интересно исследовать, какова же на самом деле философия бизнеса, философия киллера или тот самый страх вратаря перед одиннадцатиметровым. Все это важные вещи, но, исследуя этот вопрос, мы всегда должны различать упаковку с хорошими блестками (отмазку) и некую основополагающую причину бытия, благодаря которой этот феномен существует. Спасибо.


видеозапись дискуссии (с переводом на русский)


Денис Котов: Очень приятно было послушать два взгляда: один – ироничный, творческий, социально-игривый, второй – жесткий, бескомпромиссный, в самое сердце. Куда нам книжникам без философии? Все, что мы делаем, – это распространяем философию в разных формах вокруг себя, поэтому, может быть, мой ответит, не будет среднестатистическим. Последнее, чем мы занимаемся в «Буквоеде», – это развитие философии. Например три дня назад была написана небольшая книжка для внутреннего использования «Азбука смыслов». Это те смыслы, которые, как нам кажется, определяют наше дальнейшее развитие, или общее понятийное поле. В «Азбуке смыслов» есть ссылки на те или иные книги. Наверное, это философия, хотя времени на размышления у нас нет. Есть время только на действия, и в этом смысле мы, конечно, очень ограничены в этом философском процессе. На мой взгляд, философию можно свернуть до очень простых вещей: начать с души, и дальше в принципе не о чем уже разговаривать. Как только эта сущность начинает осознаваться, вся философия простраивается автоматически. И она соотносится с теми или иными описаниями разных философов, как правило, если они достигали этого состояния, или не соотносится, если философы свою душу не различали. Философы, которые не различали свою душу, как правило, описывают огромные массивы информации, энциклопедически, безусловно, значимые, но совершенно маложизненные. Поэтому мой ответ: да, философия нужна бизнесу.

Оксана Жиронкина: Зачем?

Денис Котов: Очень просто – в бизнес-терминах это называется «производительность труда». А если мы говорим не в бизнес-терминах, то мы говорим об идеальном сотворении чего-либо. В нашем случае мы сотворяем и являемся инструментом книжного дела. «Буквоед» – это книжное дело. Оно больше нас, сложнее нас, а мы всего лишь маленький инструмент этого дела, который либо это дело взращивает, либо приводит к деградации. Мы стараемся взращивать. Понятно, что книжное дело – это часть жизни как таковой, и у книжного дела есть своя миссия, своя задача в этом мире. И так же могут сказать строители и те люди, которые выстраивают свои дела, если они посмотрят с философского уровня на то, продолжением чего, продолжением какого социального запроса, какого душевного запроса они являются. На мой взгляд, системное мышление никто не отменял, и в первую очередь в бизнесе, просто уровень системного мышления в бизнесе изначально положен на более низкий социальный уровень. Мы все радуемся философам, потому что они нам открывают дорогу на более высокие уровни. Мы там, как правило, ничего не соображаем, и поэтому радуемся этим новым пространствам, к чему они нас манят. Но, как правило, времени на делание уже не остается, если слишком увлечься этими пространствами. На мой взгляд, философией нужно заниматься очень умеренно и очень компактно. У меня времени мало на чтение, и я читаю только те книги, которые радикально расширяют или уточняют картину мира в целом. На прочие радости художественной литературы времени не хватает. И, опять же, для бизнеса книга и философия, которая во многом через книгу передается от человека к человеку, – это один из главных инструментов развития мотивации и компетенции сотрудников, потому что другие методы мы уже пробовали – они работают плохо, а книга работает хорошо, потому что научает людей думать структурировано, целостно, следуя за мыслью автора.

Александр Абдин: Сидел, слушал лекцию и вспомнил брендмауер «Философия прочитанного дела». Я слушал и думал, зачем нам, врачам философия, а тем более, бизнесу? Трудный вопрос. Я думаю, философия сама по себе, а бизнес сам по себе. Другое дело, что у каждого, может, не у каждого бизнеса, но есть направление бизнес-практик, которые все время пахнут помоями, но, тем не менее, они доходят, вырастают до этапа осознанности, как ребенок растет-растет, и у него появляется возможность понять, кто я есть в мире? В бизнесе именно на этом этапе возникает вопрос: кто есть я? И тогда компании начинают отвечать на эти вопросы. Инструментов много. Чистому рафинированному бизнесу, многим направлениям бизнеса философия не интересна – чего сегодня люди собрались вечером, о чем они слушают. Другим, наоборот, интересно, как философские элементы и категории работают на практике. И мне бы хотелось в продолжение адресовать Александру вопрос. Я примерялся к китайским вазам, современным нанотехнологиям, но не понял, где я. Прослеживается континуум – от западного протестантского до восточного созерцательного – может быть, наше место болтаться посредине, а может быть, надо определиться с философией российского видения бизнеса? Что нам может больше подходить из двух крайностей – созерцательной (вроде, нет) или…

Надежда Калашникова: Мне меньше повезло, чем предыдущим ораторам, поскольку я в течение десяти лет руководила собственным агентством по связям с общественностью и рекламе, и мне приходилось работать над смыслами постоянно. Если у вас априори эти смыслы заложены в вашу деятельность, то мне все время приходилось переоценивать сотрудника, оправдывать, зачем он это делает. Мое агентство называлось «Бизнес-медиа». Сейчас я работаю в строительной компании, и в силу некоторых особенностей мне тоже приходится постоянно работать над смыслами и над философией – над тем, что господин Романо назвал философией бизнеса. Я хотела бы задать вопрос: почему вы вообще называете это философией? Если речь идет о наемных работниках, то это корпоративный PR, что-то, что называется миссией компании и т.д. Почему философия?

Carlin Romano: I am not sure I understood the question entirely. Was it, why bring in the word philosophy to a type of issue that seems below philosophy? Well, I would say, for some of the reasons that I tried to explain, that whenever you are dealing in business, if it is not a purely empirical question, it can easily be pushed into a philosophical issue. So, again, with apologies first, because I am not sure I understand the back and forth so far, but I am going to try to address it. I think someone raised the issue of meetings, is that true? I mean the idea that you have meetings in business. Almost everyone in business has meetings scheduled. You have to attend meetings. Well, the dynamics of a meeting seem to me a very philosophical puzzle. Not of this meeting, but of meetings in general. Who gets to talk? How much does hierarchy matter? To put it in very blunt terms, can you criticize the boss and get away with it? Can you give arguments against what seems to be the policy decision of the company? Is there a dynamic between younger people and older people that complicates the conversation? This differs all over the world. In Thai society, it makes a lot of difference. It makes a lot of difference if you are two months older than the person next to you. You use different language. In our depictions of meetings in business in the United States, for instance, a show called, The Office, there is a very clever and subtle appreciation of the kinds of philosophical presumptions people are bringing into a meeting. So, I would say that the reason that I think of these as philosophical matters – and I should say, I grew up in the restaurant business, and I have been involved in the restaurant business, so part of me thinks as a businessman – is that one of the questions is, why are we having the meeting? What does a meeting give you in the sense of philosophical progress about your problem that you could not solve without a meeting? To me it is possible to think, for instance, in a business context, about exactly what kind of communication you want to take place in your business, what the rules of conversation are between different levels. For example, I can think of a businessman, the head of a company, who issued the proclamation to his employees, “I want you to tear me apart in meetings. No one in this company will ever suffer for criticizing me in a meeting or telling me that I am an idiot, or that I have my facts wrong. I am paying you to do that.” And this can be part of trying to think in a way of a philosophy of business that is also a philosophy of communication. Just to close on this, there are arguments against this. There are arguments that if you allow this type of atmosphere in business, you will have anarchy in your company and you will have subversion in your company. I think, to resolve this opposition, you really have to have a discussion that to my mind is philosophical and not a business conversation in the least. It is not pedestrian conversation like, “Where should we go to lunch today?”

Надежда Калашникова: Если следовать вашей логике, то в компании главный философ – это директор или пиарщик?

Carlin Romano: I do not think I would agree with that in an American context, because those people in my experience are often in a very deferential and even flunky capacity to the CEO or the bosses. And if I try to think who perhaps is the most philosophical person often in a corporate structure in a Fortune 500 company in America, it is an interesting question. I would say the counsel, the legal person, the inside member of the counsel. Because the deputy CEO, the people right below the CEO are afraid of the CEO unless the CEO has invited this type of criticism. But the counsel, as a lawyer, is an issue spotter, and is really paid to say to the CEO, “If you go down this road, your head will be cut off.”

Оксана Жиронкина: Давайте, еще спросим мнения. Елена? «Газпромнефти» нет философии? Хорошо. Валерий, у вас есть какая-то философия, и нужна ли философия?

Валерий Платонов: У меня два образования: одно – философское, другое – юридическое. Я бы сказал, нельзя отвечать на вопрос, зачем. Нам присуща умственная деятельность, и если рассматривать философию как житейскую мудрость, то хотим мы этого или не хотим, но в компании она присутствует, и с ней приходится как-то жить. В этом плане мне не видится никакого ответа на вопрос: зачем нам философия? Она просто есть.

Оксана Жиронкина: У нас есть еще один выпускник Философского факультета.

Андрей Бадьин: Да, я тоже имел счастье или несчастье быть выпускником Философского факультета, еще есть дополнительно экономическое образование. Я нахожусь на сторожевой вышке, где две зоны: зона философии и зона бизнеса. И я пребываю в промежуточном состоянии, перемещаюсь туда-сюда, и у меня есть четкое понимание того, что бизнес и философия – это две структуры, которые еще не доросли друг до друга. Появилось такое понятие как «философия кино»: появилось кино, философия существовала до этого, но вот они встретились, и появились какие-то удачные решения, объяснения, что такое «философия кино». Мне кажется, что философия и бизнес еще должны встретится, потому что со стороны философов, бизнес представляет собой эстетику отвратительного. Есть некие неприглядные сущности, над которыми можно иронизировать, что-то такое можно сказать. А что сказать? Бизнесмены все на виду. Сами понимаете, как со стороны бизнеса – бизнес философию просто не видит. Хорошо, если есть свободный вечер, и можно посидеть, потрепаться ни о чем. Эта взаимная любовь, которая существует между философией и бизнесом, чувствуется, и даже в нашей сегодняшней встрече есть примеры такого «взаимопонимания». Но это не отменяет того факта, что когда-нибудь, я верю, в философии появятся определенные категории, которые позволят встретиться с тем, что есть в бизнесе. Эти потоки, которые Делез пытался выделить в «Капитализме и шизофрении», найдут срезу в философии, и тогда, действительно, философия и бизнес поймут друг друга, смогут объяснять и быть полезными друг другу. Сейчас, грубо говоря, философия не доросла, а бизнес просто не существует для философии, никакой стыковки нет в моем понимании.

Виктор Тамберг: С одной стороны, вы сталкивались вживую с русским бизнесом, с другой стороны, вы изучали какие-то кейсы по западным книгам. Меня всегда интересовала причина разрыва между России и Запада. Сегодня она тоже проявилась. Я согласен, что в русском, российском бизнесе философия присутствует, но она присутствует в крайне прикладном узкоспециальном контексте. Это философия продаж, философия организации, мотивации персонала и пр. В то время как в западных книгах люди всерьез говорят о некоем социальном благе, социальной роли бизнеса и ответственности. В России это в принципе не может рассматриваться всерьез. Мы говорим, что есть некая ответственность бизнеса, мы это понимаем, и господин это и сказал, что это не более чем облагораживание воздуха. При этом на Западе это, судя по всему, это воспринимают всерьез. Почему? В чем причина такого разрыва? На Западе бизнес – это социальное благо, а у нас это так не воспринимают?

Оксана Жиронкина: Я так понимаю, это вопрос и Александру, и Карлину Романо.

Александр Секацкий: В отношении любой национальной специфики, как это ни парадоксально, мне кажется, это вопрос адаптированности к среде обитания. В действительности могут быть разные среды обитания: может быть Сахара, поверхность Луны или оранжерея. И в зависимости от того, какова эта среда, будет срабатывать внутренняя состязательность, то есть непреодолима ортогональность, воля к власти, к победе и т.д. Все эти принципиальные различия, как мне кажется, как раз и связаны со средой обитания. Стоит нам копнуть прошлое, и мы увидим историю клана Кеннеди или другие, не менее значимые истории, которые показывают, что разница, оказывается, была не столь велика. Точно так же, у нас у всех на памяти пресловутое засилье криминального экзистенциализма в России в 1990-х годах, когда казалось, неужели эти люди, которые понимают толк в деньгах, будут платить всяким бизнес-консультантам, неужели они дойдут до этого! Дошли же – просто потому, что среда обитания изменилась. А если она изменится, что называется, взад, мгновенно придется вспомнить те принципы, которые кажутся хорошо забытыми. В этом смысле бизнес адекватно реагирует на среду обитания, на то, куда он погружен, точно так же ,как современный художник, который понимает, что в его распоряжении не только холст, кисть и краски, но и определенным образом настроенная аудитория, определенным образом настроенные кураторы. И он ведет свою войну в зависимости от условий. Если апеллировать не к национальной специфике, а к некоторым сущностным вопросам, то обнаружится не так уж много национальных отличий. Безусловно, есть глубочайшие различия между протестантской этикой и восточным буддистским перфекционизмом, но что касается различий между американским и русским бизнесом, я думаю, они очень поверхностны. А если хорошенько копнуть, то их вообще нет. Иной порядок слов, но суть, на мой взгляд, близка.

Carlin Romano: Do I understand correctly that the question is somewhat about the difference between Russian business and American business in regard to the issue of the social responsibility of companies? Well, I will try to address it as best I understand. I should say I lived here for about two and a half years, in St. Petersburg, when I was a Fulbright Professor and a journalist. So, I did meet a lot of people in St. Petersburg of different sorts, and I talked to a lot of businessmen. I would say, in the American context, I guess I see one of the big differences lies in the realm of freedom of expression in the United States in regard to business too, and perhaps the situation here. So, at least in the United States, when we read about Russia and we read about ourselves, I think our judgement is that it is a lot easier to criticize, say, Barack Obama, than it is to criticize Vladimir Putin. What I am not entirely sure of is how easy it is to criticize Gazprom or Rosneft, or Igor Sechin. Can you make criticisms or is it safe if you are in business if you are going to be dealing with Gazprom or Rosneft? One of the reasons this philosophical analysis of business is a serious thing in the United States is that it can have very real effects in pushing back power. So if, for instance, there is a growing criticism of a particular company as a polluter, or a company like Enron for behaving fraudulently in regard to its accounting, the justice system may well go into effect and people will be prosecuted and thrown in jail. And sometimes this does begin, in either academe or the media, and then the justice system, the prosecutors, follow up on observations that have been made by the media and academic people. So, I am not saying at all that our justice system is perfect. Obviously there are criminals who get away with their behavior, polluters who get away with their behavior. But, when I look comparatively with a lot of the world, the distinctive aspect of business ethics and business behavior in the United States is how many powerful white-collar business men and women get caught and go to jail. So, a lot of this discussion of business ethics and even the philosophy of business is not an academic ivory-tower occupation in America. Is this your property? Is that your property? I will give you just one quick example so we can have more questions. When I was in Arkhangelsk yesterday, I was looking at the New York Times, and I saw that the Justice Department in the United States indicted Wells Fargo. Wells Fargo is a huge bank and the largest holder of mortgages in the United States. They are my mortgage holder, also. I pay my mortgage to Wells Fargo. And in their communications to me, I am always thinking, “They are so deceptive, and they are so tricky.” So yesterday, I saw the Justice Department had charged them with very serious crimes that will cause them probably to pay billions of dollars in fines. Now, Wells Fargo has immense financial power in supporting political candidates, but the Justice Department went after them anyway. So, that is why sometimes in the United States, we actually react to the government by thinking, “Go get them!” And I know that the Justice Department went after them because there has been what we call, a drumbeat of criticism, that companies like this were violating ethics and law, and ought to be prosecuted. So, it is a really moral thing, philosophy and business. I really do not know what the situation is here with the ability to criticize big companies. I hope it is improving, and I thought it was when I lived here.

Елена Зубрева (менеджер, банк «Открытие»): В своей ежедневной деятельности я работаю с ценными бумагами и с их размещением на разных площадках фондовых бирж – наших и на Западе. Я считаю, что инвестиционно-банковская сфера очень тесно связана с философией, потому что в процессе переговоров всегда возникают вопросы: быть или не быть, что движет людьми – жадность или чувство страха, принимать на веру или использовать логику и расчет, соответственно, работать с нами или с Западом? Поэтому я считаю, что бизнес и философия очень тесно связаны, особенно в нашей сфере.

Евгений Баки-Бородов (заместитель генерального директора, компания «Мониторинг»): Я хотел бы поблагодарить обоих докладчиков, особенно господина Романо – за чувство иронии и самоиронии, что не часто встречается у таких авторитетных людей. А сейчас – некоторые соображения. Я получил естественнонаучное образование, но у нас была довольно сильно развита фаза обучения, связанная с философией, экономикой, социологией и т.д. И всегда все-таки стоит вопрос, как различить общее и частное. Когда вы говорите о бизнесе, то совершенно очевидно, что бизнес всегда ожидает конкретных рекомендаций. Я часто вспоминаю, как один из университетских преподавателей говорил: «Многие из вас не думают, а те, которые думают, глубоко заблуждаются». Так вот, когда начинаешь говорить о частном и общем, замечаешь, что теряешь креативность. Теперь такой простой, казалось бы, но тем не менее общий, вопрос. Хорошо известно, что в мире есть несколько достаточно прибыльных видов бизнеса. Например, производство вооружения, порно-бизнес, медицинский бизнес, связанный с оказанием медицинской помощи или продажей лекарств и т.д. Представьте себе, что вы на какое-то время стали бы во главе корпорации или почившего Римского клуба, и вам нужно было бы указать некий философский смысл, тренд, куда надо двигаться, и что надо делать. Без конкретных технологий менеджмента, которые освещались здесь довольно подробно, не обойдешься. Как создать некую философию, которая могла бы ограничить деятельность этих очень успешных направлений, разрушающих человечество? Конкретный пример: сейчас появился такой медицинский термин (он есть и в английском): «впаривание болезней» – это когда вы обращаетесь к врачам, и они находят то, чего у вас на самом деле нет, но знают при этом (в России это сейчас особенно развивается), что за покупку определенных медицинских препаратов будет определенный бонус. С одной стороны – клятва Гиппократа, общечеловеческая забота о здоровье населения, с другой стороны, все делается для того, чтобы население болело и умирало. Как вы себе представляете, что в этом случае может сделать философия бизнеса для этих бизнесов?

Александр Секацкий: Такая радикальная постановка вопроса не очень хороша, потому что в действительности, я думаю, что преимущество бизнесмена, занимающегося производством пластиковых игрушек, в том, что ему не нужно придумывать такую сложную легитимацию, в отличие от того, кто производит оружие или гробы – мир устроен так, что ему попроще, не нужно особо мудрить, предполагается, что он занимается хорошим делом, а другим нужно нанимать более серьезных философов… Это и показывает, что внутренне особой разницы нет – с точки зрения того отчета, который дается самому себе. Но речь идет о владельце, не о менеджменте (или в той мере, в какой менеджмент является держателями акций). В этом смысле принципиальной разницы, как это ни парадоксально, нет. Мы с вами прекрасно знаем, что именно все эти благотворительные фонды, помогающие детям, ветеранам, сирым и убогим, являются самыми криминальными, преступными сообществами – буквально сплошь и рядом, и этим уже никого не удивить. Вопрос, на мой взгляд, не о внутренней начинке, а о способах легитимации – в одном случае отмазаться легче, в другом – труднее, но суть та же. Пользуясь случаем, я хотел ответить на замечательный коротенький вопрос по поводу банков: что такое соотношение бизнеса и философии? Чаще всего, это соотношение имеет привходящий характер, как говорит Аристотель, то есть мало ли кем мы можем быть, а нас может интересовать этика Канта. Это не имеет никакого отношения к тому, чем мы занимаемся – в этом может быть что-то прекрасное. Условно говоря, мы не обязаны подробно интересоваться философией бакалейщика или школьного учителя. Но в отношении фигуры бизнесмена как ключевой это, безусловно, необходимо – здесь есть определенные различия. И я сразу вспомнил одного замечательного американского поэта – когда он умер в начале ХХ столетия, он был известен поэтам как поэт, поскольку печатался в британских и американских журналах, но они не знали, что он при этом еще и банкир и не просто банкир, а настоящая акула Уолл-стрита. Его друзья-финансисты тоже не знали что он – поэт. И они встретились только на похоронах. Это фигура колоссального сокрытия кажется мне внутренней бизнес-философией – она могла бы сработать. Кем нужно быть, чтобы писать изящную поэзию и ни разу не уличить себя в том, что ты – банкир, и великолепно решать финансовые вопросы, даже не заикнувшись, что ты поэт, то есть, сокрыть эти две стороны, совершить такую внутреннюю шпионологическую революцию?! Я думаю, так мог сделать только настоящий философ и настоящий бизнесмен [смех в зале, аплодисменты].

Carlin Romano: I think I will also say something about the bankers because of my experience. My main job for many years was as the literary editor of the main newspaper of Philadelphia, and in that job, and also as a professor of philosophy, I have been at many, many parties and receptions where I have met bankers, and some of my law school classmates are bankers now. I find a lot of real philosophy enthusiasts among bankers, because in banking you are dealing with probability and the concept of risk, even when you are talking about interest rates, and the different perspective on interest, let us say, between the Islamic world and the West. I have some friends, for instance, who work for HSBC, the British bank. A few years ago, they got involved in what is called Islamic lending. And as you may know, the idea of Islamic lending is that we have to find a way to lend money that would fit the rules of Islam. So, the other day they announced that they are getting out of that business. It is too complicated, too philosophically challenging, and in some cases too dangerous. And my understanding is that very philosophical conversations took place in HSBC about this issue. And the basic philosophical conclusion, which may not sound very Kantian was, “Let us get the hell out of this business.” I thought it was a very interesting example that this man raised here. I just wanted to address what I thought was an especially difficult business for the philosophy of business, which is pharmaceuticals. I do not find arms selling as philosophically problematic, because at least in my own experience, a lot of people in that business are kind of ethics-free. We might be giving you back your Viktor at some point. I understand that is under negotiation. But pharmaceuticals are more complicated. We use the phrase in America, “Big Pharma”, the really big pharmaceutical companies that have to spend billions of dollars bringing drugs to market. And in the United States it is fair to say that to bring a serious drug to market it takes 10 years and often literally USD 1 billion of investment. There are so many rules to meet in the Federal Government, state governments, and so on. In Philadelphia, we had, for instance, SmithKline, one of the big pharmaceuticals. In my experience, some of the top pharmaceutical executives really suffer philosophically and ethically as they look at their own businesses and understand many of the bad consequences of business decisions that they must make. Just to be very concrete as a lawyer, the issue of when you have a patent for a drug, the question comes up of generic variants of that drug and whether they should be available in poor parts of the world. Generic means not owned by the company but by someone else. I remember a conversation with a pharmaceutical executive acquaintance of mine. It is a deeply philosophical issue, too. What does it mean that we own something? What was our part of the creativity of this? What do we owe to people in markets where really we are not going to sell our version of the drug? But, if we do not fiercely protect it, the formula will be imitated all over the world, and our sales will collapse. So, maybe we have to let all those people in Sierra Leone die. It is a combination of ethical and philosophical issues, patent issues, issues of property, and I would say that not every pharmaceutical executive approaches the issue this way. But, I would say that at the very top of the company, you must approach the issue that way, because all of those elements are there in the actual business decision of what you are going to do. So, certain businesses, as you say, have very complicated philosophical problems that are also business problems.

Оксана Жиронкина: Я так понимаю, многое крутится вокруг этики. У нас есть еще один философ – Александр Погребняк. Скажите что-нибудь по поводу соотношения философии и бизнеса – может быть, у вас другая точка зрения?

Александр Погребняк: В выступлении господина Романо мне понравилась исходная посылка, что философия и бизнес-этика – вещи не тождественные. Но мне кажется, эмпирический материал, накопленный автором, и который был изложен, все-таки свидетельствует против его тезиса. По крайней мере, в Америка философия бизнеса по преимуществу сводится к вопросам бизнес-этики, отчасти – к философии права, но не более того. Не случайно, экзистенциализм, Ницше и т.д. не приносит $15 тыс. Тем не менее, американский контекст очень интересен, благодаря тому, что что-то похожее с тем, что было в средневековье. Как известно, в средневековье философия была служанкой богословия, а в современной Америке, по крайней мере в ХХ веке философия превращается в служанку экономики или бизнеса. Если у американских экономистов, бизнесменов или специалистов по бизнесу спросить, что в философии для них самое важное, то, я думаю, ряд имен будет примерно такой: от Джона Локка до Джона Ролза и Роберта Нозика. А Хайдеггер – наверное, такое имя слышали, но он писал непонятные книги, не понятно, зачем, еще и фашистом был. Этот ответ мне кажется очень важным, но это не критика Америки как таковой, потому что в Америке, как вообще в англо-саксонском мире, складывается интересная ситуация благодаря тому, что подлинно философская критическая мысль, конечно же, существует, но она подает себя не под соусом философии, а, например, в виде литературоведения. Такие авторы, как Дженнифер Джениссон, Майкл Харт, Терри Иглтон и т.д. – как бы литературоведы, но они как раз пишут интересные философские книжки, критически переосмысляя капитализм, бизнес, экономику и то, как все это влияет на человека и культуру. Мне кажется, что разговор о философской Америке применительно к бизнесу должен включать в себя не только анализ той части философии, которая обслуживает бизнес или упаковывает, как говорит Александр Куприянович, но и ту ее часть, которая к бизнесу как таковому относится критически. Если мы протестуем против того, что какая-то компания загрязняет воздух или кто-то нарушает чьи-то права собственности, то это не критика бизнеса, а критика от имени одного бизнеса, одного бизнесмена действий другого бизнесмена. Мы понимаем, что, с точки зрения бизнес-мышления, потребитель, например, тех же лекарств или пищи, тоже бизнесмен. Все мы знаем, что такое неолиберализм – когда каждый человек, чем бы он ни занимался, любой своей функцией… Гэри Беккера господин Романо, конечно же, знает: даже когда мы выбираем себе жену, мы выбираем ее на брачном рынке, как говорит Беккер, которого, наверное, в Америке тоже считают философом, как Милтона Фридмана, что для континентальной философии, конечно, нонсенс. И пару слов о том, что говорил Александр Куприянович, мне тоже хотелось бы сказать. Мне кажется, Александр Куприянович намеренно встал в такую позицию – может быть, сценическую, макиавеллическо-ницшеанскую, пытаясь дезавуировать, скажем так, подлинную философию бизнеса, философию бизнеса для себя. При том, что я согласен со многими его интуициями, мне кажется, в силу того, что он, может быть, хотел сделать яркое и провокативное выступление, один момент стоило бы учесть. Педалирование экзистенциальной прозрачности проекта: философски истинный бизнесмен – это человек, который реализует в бизнесе некий персональный экзистенциальный проект, когда он делает себя, ради себя, ни с чем не считаясь – творец самого себя. Мне кажется, здесь есть некая подмена терминов, потому что в противном случае будет верна критика экзистенциалистов со стороны марксистов. Когда Сартр или Хайдеггер говорит об экзистенции, получается, что мы живем в таком мире, что достаточно отдавать честный самоотчет и стремится к раз и навсегда поставленной цели, и ты обязательно к ней придешь. Важно, что бизнес – это место, где искренность экзистенциального проекта, сталкивается с такими отчуждающими формами бытия, как, например, деньги, денежные потоки, финансовые потоки, циклы и т.д. Если мысль Александра Куприяновича довести до абсурда, то подлинный бизнесмен, если он такой экзистенциалист и для себя-бытия готов пожертвовать всем, чем угодно, он должен не считаться ни с конъюнктурой, ни с чем, а просто гнуть свою линию, быть романтиком и вылететь в любой момент из бизнеса, но зато стоять на своем. А реальный бизнесмен не думает о трансценденции, боге, чтобы реализовать свое внутреннее кредо, а если думает, то только пока ему это позволяют удачно складывающаяся конъюнктура. Как только конъюнктура перестанет удачно складываться, он возьмет свою экзистенциальную псевдомаксиму, засунет ее куда подальше и начнет делать какие-то вещи, которые будут сводиться к формуле: любой ценой держаться на плаву, каким бы изменам своим личным убеждениям это ни следовало. Поэтому рассматривать философию бизнеса как некую макиавеллическую этику подлинного бытия, мне кажется, несколько романтично, потому что существуют некие бессознательные мировые структуры, которые на такой личностный персоналистский пафос всегда накладывают свой отпечаток, прессуют этого бизнесмена, загоняют его в эту нишу и заставляют следовать тому, что Карл Маркс назвал объективными законами капиталистического способы производства [аплодисменты].

Андрей Калинин (управляющий партнер, компания Be to Bi): Мне, наверное, по-своему повезло, потому что довелось заниматься самыми разными вещами в жизни: государственным управлением, политикой, бизнесом, причем мне приходилось управлять предприятиями разного размера – от тысячи до десятков тысяч человек. Чем бы я ни занимался, я занимался одним – антикризисным управлением. В бизнесе, политике, госуправлении мы всегда отвечаем на три простых вопроса: что, как и зачем? Вопрос в том, в какой последовательности мы для себя выстраиваем эти вопросы. Когда я слушал выступления сегодняшних докладчиков, я думал, что 20 лет назад в российском бизнесе, наверное, только идиот стал бы отвечать на вопрос «зачем», потому что важно было «что», а потом – «как». Когда мы читали самые первые переведенные учебники и видели там термины про миссию, vision, предназначение, я великолепно помню реакцию тогдашних бизнесменов, которые говорили: «Ну да, когда мы заработаем столько денег, и мы тоже об этом поговорим когда-нибудь». Сейчас ситуация очень сильно изменилась. Мои сегодняшние клиенты очень много времени тратят перед тем, как вырабатывать или реформировать собственную стратегию бизнеса. Они, прежде всего, пытаются ответить на вопрос: как? Извините, на вопрос: зачем? Мне кажется, вопрос «зачем» и есть глубокий философский вопрос. Именно для российского бизнеса он наиболее важен, потому что наше общество исторически так устроено, что духовное состояние и нечто большее, чем просто потребительское общество, для российского человека всегда было важно. Поэтому, наверное, многие писатели и философы XIX – начала ХХ века пытались найти истину через философские вопросы, прежде всего, отвечая на вопрос «зачем». Ровно десять лет назад у меня была сессия в Академии государственной службы, и я ее, в силу объективных обстоятельств, пропустил. Обстоятельствами явилось то, что 22 октября десять лет назад в Москве совершили серьезный терракт – это были события на Дубровке, захват театрального центра, и все эти дни я провел там. Группа моих коллег, сдавая сессию, говорили, что наш коллега там, решает вопрос судеб тысяч человек, и практически все преподаватели мне поставили в зачетку «отлично». И только один преподаватель сказал: «Когда он приедет, пусть придет ко мне, я поставлю оценку». Это был преподаватель по философии. Я к нему приехал со своей зачеткой, он мне по-честному предложил выбрать билет, я его выбрал, посидел-поготовился. Он сказал: «Ну что, готовы: Тогда давайте поговорим». Он подсел за стол и вдруг задал мне вопрос: «Как вы считаете, с наркотиками бороться можно?» Это в продолжение вашего сегодняшнего выступления. Я сказал: «Да, не только можно, но мы это делаем» – и рассказал ему несколько вещей о том, как это происходит. Где-то на третьей фразе он мне поставил оценку, потихонечку отодвинул зачетку, мы с ним общались еще полтора часа. В какой-то момент он мне сказал: «Скажите по-честному – видите, оценку я вам уже поставил – вам философия нужна? Вы ее применяете в своей жизни?» Я ему сказал, что у меня есть две области знания, которые я считаю ключевыми: одна – это физика, вторая – философия. Если говорить о философии, то мне очень близка философия дао». Когда он услышал о дао от чиновника достаточно высокого уровня (дальше я стал ему объяснять, что мне особенно нравится), он очень сильно удивился. Мое резюме такое. Философия нужна, философия – это, наверное, вершина наук, и нам она нужна, чтобы мы не забывали, где мы находимся, для чего мы здесь, и что мы должны делать [аплодисменты].

Оксана Жиронкина: У нас еще есть философы – Григорий Львович…

Григорий Тульчинский: Проблема позиционирования бизнеса в России – это очень острая проблема, потому что бизнес воспринимается в России как «вынужденное зло», которое можно почему-то какое-то время терпеть. К нему относятся как к некой социальной ренте. Это по части представлений. А то, что мы услышали сегодня, мне представляется важным обратить внимание на два с половиной момента. Первый момент: о какой философии в каком смысле шла речь. Я как-то давно понял, что есть две разные вещи. Первое – философствование. Философствуют все – взрослые, и дети, предприниматели и разбойники, даже сантехники философствуют, в прозекторской философствуют, каждый человек (а человек – это жалкое существо в том смысле, что его можно пожалеть, потому что вся полнота знаний ему не доступна). Пытаясь осмыслить себя как конечное существо, мы всегда осмысляем мир с конечной точки зрения, в каком-то смысле, с какой-то позиции, и он так или иначе начинает философствовать. Есть философствование, философствующие, в том числе предприниматели (очень даже интересно философствуют), а есть философы, которые делятся относительно чужого философствования [смех в зале, аплодисменты]. Они читают по этому поводу лекции, пишут книги и т.д. Мне кажется, что у нас, прежде всего, произошло некоторое смешение. Большей частью речь все же шла о философствовании, хотя периодически звучали какие-то концепты, какие-то философы, какие-то авторы – отсылка к авторитету, цитирование кого-то, понятно. Но большей частью, мне кажется, речь все же шла о философствующих. Оба сегодняшних лектора блестяще философствовали, но они демонстрировали нам философствование в контексте двух обществ – то, что немножко затронул Александр, и то, что говорили о национальных особенностях, что всех очень волнует. Хотя какая разница? Делов  том, что контекст неизбежен, и мы имеем дело с двумя обществами. Александр Куприянович – очень яркий представитель одного общества, Романо – представитель другого. Как я их различаю? Е:сть общества холодные в том смысле, что вопрос о собственности решен, проблемы нет, культура защиты собственности и собственника есть. И ты позиционируешься в этом обществе, в том числе создаешь благоприятную среду развития собственного бизнеса, все очень понятно, пиар твой не манипулятивный, не просто public relation, ты строишь ответственные партнерские связи. Есть другая ситуация – горячего или, по крайней мере, теплого общества в плане собственности. Собственность еще теплая, она еще мягкая, она еще не устоялась: а какое оно твое, а с какого перепуга оно твое [смех в зале, аплодисменты]… Более того, я знаю, как оно стало твоим [смех в зале]. В этой ситуации бизнес становится такой площадкой реализации интересов. Не он строит оптимальную среду, а стейкхолдеры ее строят. Он – площадка пересечения целых потоков, не столько финансовых, а очень глубоких интересов – такие игроки в него играют. Вопросы самоопределения разные, и то, на что Александр обратил внимание, мне кажется, это проявление именно этого различения. Одно дело, когда я, действительно, на кон ставлю свою жизнь – я помню твои ранние статьи: на собственность имеет право только тот, кто ставит на кон свою жизнь; кто не ставит на кон свою жизнь, права на собственность не имеет, поэтому российский бизнес криминальный. Но по мере устаканивания ситуации, по мере стабилизации экономической и политической, саое главное – по мере правовой стабилизации, культуры правоприменения (до этого еще долго жить – в России надо жить долго), на первый план выходят какие-то внешние вещи – то, что ты называл дизайном, упаковкой. Ты не только становишься для себя, но и с неизбежностью позиционируешь себя для других, потому что любой человек по мере своего нравственного и интеллектуального взросления, понимает, что он – просто лента Мебиуса внешнего и внутреннего, а на самом деле внешнего и внутреннего нет. Так или иначе, когда ты выходишь на общение с другими, ты должен с ними считаться, какой бы ты ни был крутой криминал. Смотрите фильм «Жмурки» – там все сказано [смех в зале, аплодисменты].

Оксана Жиронкина: Времени уже нет, поэтому для заключительного слова я передаю микрофон Александру и господину Романо.

Carlin Romano: I just wanted to respond actually to what the philosopher in the first row was saying. Did I understand correctly that you think that philosophers in the philosophy profession in the United States are generally servants of the capitalist structure? I want to say that this seems to me quite not true. Of course, American academic philosophy is a big zoo. There are many cages. You have an existentialist cage; you have Rawls; you have Nozick that you mentioned. But, for instance, the followers of Rawls and the followers of Nozick will be completely opposed in their ideas about capitalism. People on the right support Nozick roughly, and the left supports Rawls. I am teaching existentialism this term, the existentialist tradition, so I see this come up also. I may not understand where the conversation went exactly, but I wanted to say one thing about the existentialist tradition. Some figures in it to me are completely dispensable, like Heidegger, who I think is a waste of time. But, if I think of someone like, one week in my class I teach on the Spanish existentialist Unamuno, and Ortega y Gasset – two different people, but they did meet. Let us take as an example, Ortega was a newspaper editor and a very important businessman in communications in Spain. Unlike Heidegger, he is completely clear and one of the great stylists in modern Castilian. So, for instance, his basic idea was that when we make these free decisions as an existentialist, we are not just deciding what to eat for breakfast, or where to go to the movies tonight, but our whole life, like a project for one’s whole life. And in a very concrete way, he tried to do this for Spain, and for Spanish business, and for the battles that became the Civil War, and so on. And I see him as an example of how an existentialist like him – or Sartre, to an extent also, and Beauvoir, in regard to women – can be completely philosophical and existentialist and absolutely interwoven in the real life of the society. For instance, we have Ortega in defence of capitalism, because he was a kind of elitist and capitalist, and of course, we have Sartre, on the other side later on. Thank you [аплодисменты].

Александр Секацкий: Я тоже несколько слов скажу в заключение. В действительности, эта книга Карлино Романо – великолепная и интересно написанная, но иногда отчасти, может быть, противоречит тому, что он говорил сейчас. Но книга очень интересная. В чем еще дело? В том, что знать философские вопросы или интересоваться в частном случае в соответствии с побочными обстоятельствами. И дело не в том ,что любой банкир или топ-менеджер может оказаться знатоком философии – почему бы и нет? Отсюда еще не значит, что он будет философом. Но даже на философском факультете могут оказаться знатоки этики Канта, которые будут ее великолепно излагать, но точно так же будут иметь лишь случайное отношение к философии, которые по определению Мамардашвили звучит так: чтобы быть философом мало выразить себя, нужно еще выразить меня. Если такое опознавание срабатывает, тогда мы, действительно, говорим о некоем философском драйве, с одной стороны. А с другой стороны – что здесь очень существенно с точки зрения философии бизнеса? Это то, что, скажем, философии недостаточно своей собственной имманентной территории. Мы можем бесконечно пытаться ответить на вопрос, как устроен мир, познание, текст. Но время от времени появляются удивительные расширения, как с появлением Фрейда, когда история болезни стала самым важным философским вопросом – различия между неврозами и психозами, между философией и шизофренией. Это, действительно, принципиально важный философский вопрос – это был некий внешний вброс на имманентную территорию философии, без которого она значительно утратила бы часть своего живого драйва. Бизнес – это современное проблемное поле, которое может, должно и обязательно преподнесет свою «историю болезни», которая может сыграть такую роль, как в свое время психоанализ. В каком-то смысле это неизбежно. Вопрос в правильной тематизации, в некоей точной рубрикации мира, в частности экономического мира (сейчас не хочу уходить в подробности). А это хоть пока еще и не произошло, но, действительно, философия еще должна встретиться с экономикой примерно таким же образом, как она когда-то встретилась с медициной и психиатрией. Это дело ближайшего будущего. Спасибо.


похожие события

<< К списку всех мероприятий

© ZERO B2B Communication © 2008-09
© Смольный институт © 2008-09