Логин:
Пароль:
Регистрация · Восстановление пароля

23 мая 2015

Панельная дискуссия на тему «Городская наука и человекориентированные технологии в городе» в рамках I Петербургского форума пространственного развития.

организаторы

Информационный партнер: РВК. Услуги хостинга и дата-центра для хранения контента предоставляет компания Oyster Telecom; сервис-партнеры: Euromed GroupShishki Design. Видеосъемка, монтаж и фото – Алексей Гантимуров.

В обсуждении приняли участие: Матиас Бергер, доктор технических наук (Ph.D., Швейцарская высшая техническая школа Цюриха), ведущий научный сотрудник Центра глобальной экологической устойчивости Лаборатории городов будущего (Сингапур); Петр Бобровский, вице-президент Национального тарного союза; Диана Вест, доктор истории и теории архитектуры (Ph.D., Принстон), заместитель директора Центра исследований науки и технологий ЕУСПб; Святослав Гайкович, заслуженный архитектор России, руководитель бюро «Студия-17»; Алексей Ковш, доктор физико-математичечких наук, директор по развитию бизнеса ОАО «Авангард»; Анастасия Кольцова, докторант и научный сотрудник Швейцарской высшей технической школы Цюриха (Швейцария); Егор Коробейников, кандидат экономических наук, основатель интернет-журнала Urban Urban, управляющий партнер компании Aventica;  Элеанор Косгрейв, доктор технических наук (Eng.D.), научный сотрудник Университетского колледжа в Лондоне (Великобритания); Петр Кузнецов, директор компании «Конфидент», председатель секции «Новые технологии в девелопменте» Комитета по девелопменту НП «Гильдия управляющих и девелоперов»; Леонид Лимонов, доктор экономических наук, генеральный директор Леонтьевского центра; Владимир Линов, член Градостроительного совета при главном архитекторе Санкт-Петербурга, главный архитектор бюро «Студия-17», почетный архитектор России, доцент СПбГАСУ; Наталья Трунова, кандидат экономических наук, исполнительный директор Института «Ленгипрогор»; Денис Чамара, первый заместитель председателя Комитета по информатизации и связи администрации Санкт-Петербурга; Борис Юшенков, партнер компании S.A.Ricci и другие.

видеозапись выступлений

тексты выступлений

Оксана Жиронкина: Добрый вечер, коллеги. Сегодня мы проводим вторую сессию в рамках проекта Smart in the City. Я хочу сказать, что это не первое мероприятие, которое проходит под таким названием. В ноябре вместе с Европейским университетом и Университетом ИТМО мы провели два мероприятия, которые тоже были посвящены теме «умного города». Подробнее об этом скажет Диана Вест, которой я и передаю слово.

Диана Вест: Спасибо, Оксана. Я рада вас приветствовать на нашем мероприятии. Я хотела бы разъяснить название нашего мероприятия – почему оно называется Smart in the City, что такое «умный город»? Сейчас многие говорят об «умных городах» – это своего рода бренд, который часто афишируется. Но мы все-таки хотим углубиться в эту тему, а не просто использовать ее как забрендированный термин. «Умный город» часто рассматривается в системном плане, как что-то большое и управляемое на административном уровне. Нам же хотелось ближе посмотреть на жителя, обитателя этого города – что значит «умная» технология, «умный город», «умные» системы именно для них. Жители бывают разные – есть люди, которые просто являются пользователями каких-то «умных» технологий, а есть люди, которые сами влияют на эти технологии, придумывают приложения, новые способы организации, например, как вызвать со смартфона такси и др. Наш фокус на пользователя многогранный, потому что на пользователя можно смотреть по-разному. Я рада приветствовать Дениса Петровича Чамару, который, вероятно, расскажет нам о ситуации в Петербурге, а также наших спикеров, который я представлю чуть позже, и первый ряд – экспертов, представителей различных индустрий, которые тоже выступят после презентаций спикеров. Сейчас я передам слово нашему первому спикеру – Денису Петровичу.

Денис Чамара: Добрый вечер, коллеги (а дело уже идет к вечеру). В такой хороший летний день мы поговорим о вещах, которые очень сильно волнуют не только нас как управленцев, призванных обеспечить в городе комфортное проживание каждому гражданину, но также экспертов, наших коллег, которым, наверное, тоже было бы очень интересно подискутировать на эту тему.

Презентация

Я построю презентацию с точки зрения управленческих и государственных функций [см. презентацию, слайд 1]. Повышение эффективности управления и качества жизни населения – еще раз повторю, для правительства Санкт-Петербурга, для отраслевого комитета, который занимается информационными технологиями, очень важно – чтобы каждый гражданин, каждый житель города почувствовал заботу или, если это громко сказано, хотя ощутил некий комфорт.

Переходим к следующему слайду [слайд 2] – не буду долго останавливаться на каждом пункте, потому что слайды весомые. Вы можете все воспринимать по ходу, а потом задавать вопросы. Ключевыми задачами информатизации видятся три подхода: повышение качества жизни населения, повышение эффективности городского управления, развитие ИТ и телекоммуникационной инфраструктуры. Все три ключевые задачи достаточно серьезно влияют именно на управление городским хозяйством, на повышение эффективности управления, потому что информационные технологии сейчас используются достаточно активно. Раньше мы назывались обеспечивающей отраслью, а теперь все это негласно проникает в общество и в жизнь, в том числе в управление государством, городом, территориями.

Остановимся поподробнее на каждой из ключевых задач [слайд 3]: повышение качества жизни. Ярким инструментом, который удалось внедрить и использовать в управленческой деятельности, является система электронных госуслуг, которая должна, мне кажется, прорывным образом содействовать как уменьшению коррупции, за что борется и наш Президент, так и повышению качества предоставления госуслуг, их доступности. Здесь приведены адресы сайтов – если кто не знаком с ними, можно будет посмотреть. Достаточно удобный ресурсы, они постоянно модернизируются – я даже лично отвечаю на запросы граждан, в которых содержаться различные предложения, помогающие улучшить предоставление госуслуг, то есть мы работаем в тесном контакте. Портал «Наш Санкт-Петербург» – инициатива губернатора Санкт-Петербурга, который предложил подключить каждого гражданина города к участию в улучшении своего же города. На этом портале формируются и обрабатываются заявки и предложения каждого гражданина.

Могу пробежаться более подробно по электронным услугам [слайд 4], но не буду останавливать на подробной раскладке. Скажу только, что это целая система, которая в целях управленческой деятельности позволяет предоставлять госуслуги и получать отклик, то есть включает поддержку и мониторинг процессов оказания услуг. По результатам этой деятельности можно принимать достаточно взешенные управленческие решения.

Непосредственно по самому порталу госуслуг – на нем реализована современная технология через электронные приемные, личные кабинеты, достаточно большое внимание уделено системе защиты информации и персональных данных, существует развитая структура и сеть. Это масштабная система – мы видим статистику: 515 госуслуг, 1300 форм заявлений [слайд 5]. Резюмируя, могу сказать одно: это рабочая система, которая помогает в предоставлении госуслуг и делает его прозрачным.

В построении системы и идеологии портала «Наш Санкт-Петербург», повторю еще раз, лично принимал участие губернатор Санкт-Петербурга Георгий Сергеевич Полтавченко [слайд 6]. Были разработаны категории обращений, сроки, публичность, а также персональная ответственность руководителей, которые должны принимать решения по обработке всех запросов, поступающих на этот портал. К тому же производится независимая модерация посредством специально созданного мониторингового центра, где работают узкопрофильные специалисты, которые могут отслеживать исполнение сообщений, поручений и их публичность.

Здесь приведена статистика за первый квартал – если учесть, что мы как раз в 2015 году запустили полномасштабную, а не тестовую эксплуатацию, то откликов от горожан достаточно много [слайд 7]. Сейчас система получает развитие, она гибкая. Мы принимаем от граждан различные пожелания, критику, готовы к сотрудничеству – мы заинтересованы, чтобы это был наш Санкт-Петербург.

Именно открытости правительства посвящен портал «Открытые данные Санкт-Петербурга» [слайд 8]. Здесь также можно почерпнуть информацию по различным направлениям – если видно, на слайде указаны наборы направлений, достаточно широко представлены данные, которые хранятся и обрабатываются в исполнительных органах государственной власти. Любой гражданин может получить интересующую его информацию по определенному запросу и набору данных. Здесь визуализировано то, что эта система построена на достаточно современных технологиях [слайд 9]: есть пространственные данные, указания на карте, приложения. Это достаточно гибкая система даже для особо любознательных – можно по-разному посмотреть и получить информацию в удобном виде.

Статистика просмотров [слайд 10]: у нас 43 поставщика данных, то есть 43 исполнительных органа, плюс, подведомственные предприятия. За период с начала года – 9 тыс уникальных посетителей и почти 5 тыс скачиваний, то есть эта информация востребована.

Следующая ключевая задача – повышение эффективности управления городом. Здесь применены некогда разрозненные системы, которые удалось собрать воедино [слайд 11]. Они позволяют автоматизировать все народное хозяйство Санкт-Петербурга сквозным образом, если правильно выразиться, и получать, в том числе, статистическую информации о работоспособности этих систем (финансы, социальная сфера, информационно-аналитическое обеспечение, здравоохранение, в том числе обеспечение безопасности жизнедеятельности –нашей с вами безопасности).

Отдельно у нас представлена навигационная система – здесь будут довольно большие, может быть, тяжело читаемые слайды [слайд 12], но вкратце я поясню. Обеспечение органов госвласти в повседневной деятельности без привязки на местность – это обман. Если мы привязываемся на местность, видим, что происходит посредством геоинформационной системы, то это уже «жизнь на земле», которая в онлайне позволяет нам отслеживать транспорт и связь. В будущем, наверное, любую сферу деятельности можно будет положить на навигационно-информационную систему [слайд 13]. Не надо думать, что навигация – это только привязка на местность. Это масштабная система, хотя сейчас, в пилотном проекте она подразумевает только подвижный транспорт и диспетчерезацию [слайд 14]. Система 112, которая в России должна быть введена в 2017 году, будет, наверное, основополагающей для привязки на местности.

Сейчас мы находимся в пилотной, масштабируемой зоне, которая только испытывается. В Санкт-Петербурге все оснащено и организовано за бюджетные средства, хотя, наверное, было бы правильно подключать и коммерческие структуры, потому что в принципе это один город. Мы не делим на коммерсантов и государство – это наша общая безопасность, контроль и мониторинг.

Вот визуализация системы, позволяющей привязываться на карте, осуществлять просмотр с любых рабочих мест: городской транспорт, уборочная техника, оплата проезда, управление дорожным движением – в итоге это позволяет создать транспортную модель Санкт-Петербурга, единое городское парковочное пространство, которое, надеюсь, несмотря на перенос сроков, заработает, и от его внедрения будет эффект [слайды 15-16]. Горожане должны ощутить пользу.

Перспективы развития транспортной отрасли, в моем понимании, позволяют создать интеллектуальную транспортную систему – на самом деле это информационная среда для органов власти, которая дает возможность получить всеобъемлющую объективную оценку транспортного комплекса [слайд 17]. Если мы имеем оценку и статистику, то, соответственно, мы можем принимать управленческие решения.

Основа транспорта, транспортно-информационной системы – это телекоммуникационная составляющая, которую мы не видим и руками потрогать не можем. Она работает, благодаря системе, с 2000 года. Это единая телекоммуникационная сеть – здесь показана масштабируемость городской сети, которая используется правительством Санкт-Петербурга [слайд 18]. Она имеет категорийность, то есть включает не только открытую часть. На ее базе формируется система межведомственного электронного взаимодействия, которая тоже позволяет автоматизировать процессы. Все это основано на системе защиты информации посредством удостоверяющего центра, который позволяет нам выполнять федеральные законы о защите персональных данных, гостайне и т.п. В итоге – региональный центр обработки данных, куда стекается вся информация, где она хранится и обрабатывается. В мировом масштабе это сейчас небольшой центр, но с переводом туда информационных систем, я думаю, это будет глобальный проект, который позволит свести воедино все разрозненные системы для обработки данных.

В конечном итоге должна быть внедрена система мониторинга функционирования информационных систем [слайд 19]. Важный момент в нашей деятельности – это не только контроль за информационными системами. Мы понимаем, если система работоспособна и в ней что-то «вертится», простите за сленг, то те, кто на ней работает, действительно, выполняют свои функции. Над этим долго не задумывались, пока предложения нашего комитета не были высказаны губернатору, который поддержал именно эту систему, ее разработку и внедрение. Она есть у нас в пилоте, построена на свободном ПО и сейчас включает первый этап: госуслуги, документооборот, систему безопасности жизнедеятельности, здравоохранение и госархивы (это большой архив данных, на котором мы, по сути, учимся их обрабатывать) [слайд 20].

Из зала: А каков регламент?

Денис Чамара: Простите, не вижу, кто задает вопрос.

Диана Вест: Регламент выступлений каждого спикера – примерно 15 минут.

Денис Чамара: Я уже заканчиваю. Вот визуализация происходящего – достаточно простой интерфейс, который может применяться руководящим звеном, а может быть углублен до специалистов и раскрыт до мельчайших деталей работоспособности оборудования [слайд 21].

У нас есть реализованные проекты не только в Санкт-Петербурге: Чеченская республика, Ямало-Ненецкий автономный округ, Алтайский край, Курская область, Омск [слайды 22-24]. Это показывает, что структура автоматизации, принятия управленческих решений однородна в Российской Федерации. Мы живем в едином информационном пространстве – это очень сильно помогает в автоматизации процессов управленческих решений.

В завершение хочется сказать, что, несмотря на позитивные результаты внедрения, существует дифференциация региональных органов власти по внедренным системам. Существует несовершенство нормативно-правовой базы, которая в некоторых отраслях не позволяет нам вести внедрение активно. Также есть угрозы безопасности – наверное, они представлены больше в мировом опыте. К сожалению, у нас есть проблема импортозамещения, хотя этот вопрос решается и, наверное, не будет столь значимым через какой-то промежуток времени [слайд 25].

Вот показатели, которые мы хотим достичь до 2016 года – наверное, это амбициозно, но решаемо. Доля автоматизации госфункций – до 68%, электронный документооборот – практически покрыть все исполнительные органы и подведомственные предприятия, госуслуги в нашем понимании должны на 100% предоставляться в электронном виде [слайд 26]. Опыт уже есть. Это вектор, в соответствии с которым мы движемся. Спасибо за внимание. Готов выслушать вопросы.

[аплодисменты]

Оксана Жиронкина: Коллеги, поскольку возникает вопрос о регламенте, скажу, что сегодняшнее заседание будет проходить так же, как и вчерашнее: сначала мы послушаем ключевых спикеров и затем перейдем к обсуждению, поэтому, если у вас по ходу возникают вопросы, записывайте их или запоминайте. Пожалуйста, не перебивайте наших спикеров, потому что иначе мы будем заседать довольно долго. Спасибо.

Диана Вест: Следующий спикер – Матиас Бергер. Он расскажет нам о своих исследованиях, связанных с визуализацией проблем в энергетике.

Матиас Бергер: Добрый вечер. Спасибо за приглашение. Я представляю исследовательскую группу из Сингапура (головная организация основана в Швейцарии) – там у нас в лаборатории работает 100 человек, среди которых 25 докторов наук, занимающихся моделированием и обработкой большого массива данных.

Презентация

На данной фотографии – представление проекта [см. презентацию, слайд 2]. Это центр управления, который использует для того, чтобы управлять городом, в частности его транспортной системой. Мы не хотим, чтобы этот центр использовался в холодной войне – мы хотим, чтобы он использовался для управления городами. Об использовании современных технологий в управлении городами я и буду говорить.

Первый центр управления мы разработали в Цюрихе, второй – четыре года тому назад был создан и в Сингапуре [слайд 3]. Вы видите в центре многочисленные экраны – существуют различные способы визуализации информации: большие экраны, экраны с сенсорным управлением (слева) и целая видеостена (справа). Мы считаем необходимым создавать такую среду, в которой люди будут работать с удовольствием и смогут воспринимать информацию визуально.

Однако в связи с этим возникают проблемы – люди не хотят находиться внутри таких помещений с большим количеством людей, поэтому мы сформировали ярко освещенные белые стенки с возможностью визуализации данных на них. Диалог, в частности с горожанами, начинается, как правило, на поздних этапах, когда вы представляете результаты того или иного процесса. Иногда это случается слишком поздно, поэтому мы в своей деятельности попытались интегрировать горожан в принятие решений с самого раннего этапа.

Данный проект был успешно реализован – мы получили поддержку руководства Сингапура [слайд 4]. Вся наша работа посвящена обработке данных, потоков информации – важно было дать возможность жителям увидеть данные. После получения, обработки, преобразования информации, следующий этап – это обработка данных. Используется компьютерная обработка больших массивов данных, которые получаются из различных источников. На основе данных делают 3D-модели города, которые затем используются для того, чтобы визуализировать ситуацию и моделировать процессы.

Сингапур – довольно молодой город, даже по сравнению с Санкт-Петербургом [слайд 5]. В этом году Сингапуру исполняется всего лишь 50 лет (хотя поселению больше 50 лет). Это быстро развивающийся город, население города и его размеры растут – сейчас 4 млн человек, а территория выросла за счет намывных территорий с 4 тыс до 7 тыс кв. км. В связи с этим есть необходимость создавать модели развития территории, цифровые модели – чтобы получить представление об изменении города с течением времени.

Меняются и очертания острова – и не только за счет территории, которая появляется благодаря завозу песка из Индонезии, но и за счет того, что срезаются верхушки холмов, а грунт используется для намыва новых территорий. Существует очень амбициозные планы увеличения населения для того, чтобы поддерживать достаточное количество рабочей силы. К 2050 году планируют достигнуть 7 млн и даже выйти на 10 млн человек.

Используются спутниковые снимки для получения данных [слайд 6]. Эти данные очень полезны и применяются во многих городах – Вене, Лондоне – для планирования деятельности. В Юго-Восточной Азии, где и находится Сингапур, спутниковыми снимками пользуется только Сингапур. Другие города, такие, как Джакарта или Куала-Лумпур развиваются стихийно, какие-то здания сносятся, какие-то новые здания строятся. Мы разработали инструментарий, который позволяет отслеживать изменения, чтобы определить, что происходит в городе. Это такие же снимки, только с другим масштабом [слайд 7]. Мы используем снимки различных районов – не только спутниковые, но и авиационные. Не знаю, можно ли это сделать в Санкт-Петербурге – нам понадобился целый год, чтобы получить разрешение от представителей вооруженных сил, чтобы осуществлять пролеты над Сингапуром.

На основе аэрофотоснимков формируются 3D-модели различных районов [слайд 8]. После получения данных, мы можем использовать их для моделирования, а далее – для того чтобы проецировать реальность, получать проекции зданий и конструкций [слайд 9], которые формируются на основе блоков. Можно провести сканирование моделей, которые установлены на столе, и получить цифровые модели. Результаты моделирования по дорожной ситуации и другим параметрам можно изменять в реальном времени.

Средства визуализации, над которыми мы работали, помогли представить идею различным экспертам [слайд 10]. Мы использовали разные инструменты, чтобы говорить на языке, понятном не только экспертам, но и разнообразным слоям населения. Нужно было общаться не только с архитекторами, но и с жителями, инженерами, политиками и другими заинтересованными сторонами.

По Сингапуру существует большое количество данных, в частности касающихся общественного транспорта [слайд 11]. Когда пассажиры заходят в транспортное средство или выходят из него, все эти данные фиксируются и могут быть использованы при планировании транспортной нагрузки. Мы получали и представляли данные не только организациям, которые отвечают за развитие транспортной системы, но и другим заинтересованным ведомствам.

При планировании были задействованы различные параметры, анализировалось, каким образом перемещаются потоки жителей [слайд 12]. Можно было получать информацию, а также использовать виртуальную среду для того, чтобы моделировать движение людей. Естественно, в городе существуют различные системы, а не только транспортная, в частности городом предоставляются коммунальные услуги. Мы исследовали все эти параметры и определяли их корреляцию. Например, мы выясняли, каким образом и с чем коррелирует определенное количество заправочных станций в городе такого размера как Сингапур.

Данные необходимо объединить, чтобы сформировать модель и получить полное понимание того, что происходит в городе, например, с выбросами в виде аэрозолей или твердых частиц [слайд 13]. Можно было контролировать и выявлять, от чего зависят выбросы тех или иных вредных веществ в связи с конфигурацией улиц. Конечно, все эти измерения невозможно было проводить в каждый конкретный момент времени во всех регионах. Но по крайне мере, были определены наиболее оптимальные точки размещения датчиков для контроля над загрязнением. Одним из источников данных могут быть социальные сети, но автоматизированным образом получать данные из социальных сетей довольно трудно. Ведь данные обрабатывает компьютер, а он не всегда может четко понять, какой смысл вложен в ту или иную картинку в Instagram, те или иные данные, которые встречаются в других социальных сетях.

Мы также анализировали городской климат [слайд 14]. С аналогичной проблемой сталкивается Лондон, когда в центральной части города, благодаря человеческой деятельности, генерируется избыточное количество тепла. Каким образом мы разрабатывали модели? Сначала мы сформировали модельный контур [слайды 15-16]. Мы анализировали антропогенную теплоту, которая генерируется транспортом – каким образом происходит рассеивание этой теплоты и каким образом она влияет на функционирование людей [слайды 17-19].

Мы сотрудничаем с Техническим университетом Мюнхена, который расположен в одном здании с нами, что очень хорошо для общения. Они разработали транспортную модель, исследовали возможность применения электромобилей в городе [слайды 20-22]. Мы использовали их данные для того, чтобы сделать 3D-модель генерирования теплоты транспортными средствами для того, чтобы определить, каким образом эта теплота распределяется посредством конвекции, радиации и других способов теплопередачи [слайд 23].

Мы провели два исследования для того, чтобы проанализировать эти модели – одно было на шоссе, а другое – в исторической части города [слайд 24]. Мы построили 3D-модель пространства – взяли исходные данные из различных источников и обработали эти данные, как я уже сказал, соответствующим образом [слайды 25-27]. К этой модели можно было добавлять этажи, внедрять различные элементы, чтобы понять, что влияет на генерирование теплоты тем или иным элементом инфраструктуры [слайды 28-29]. Естественно, для того чтобы эта модель работала, необходима высокая степень разрешения [слайды 30-31].

Что ждет нас в будущем? Мы работали в Сингапуре пять лет. Мы запросили финансирование на следующие этап, поэтому продолжим работать еще пять лет. Мы будем заниматься урбанистическим дизайном для того, чтобы оптимизировать процессы городского планирования, градостроительства. Необходимо четко понимать, как будет развиваться город в будущем, ведь то, что считается оптимальным на каком-то одном этапе, станет узким бутылочным горлышком в будущем [слайды 32-33]. Для того чтобы соответствующим образом планировать, необходимо на основе информации развивать модели на длительный период времени и привлекать к этому экспертов. Невозможно, конечно же, ожидать, что компьютер все сделает за вас. Невозможно, чтобы компьютер спланировал для нас город будущего.

[аплодисменты]

Диана Вест: Спасибо, Матиас. Уже возникло очень много интересных тем, к которым стоит вернуться, когда мы начнем дискуссию. Тема больших данных очень тесно связана с идеей смарт-сити, но все же хочется задать вопрос о пользователе этих систем, причем не только как о статистической единице, за которой наблюдают. Что это значит для человека? Вероятно, стоит задуматься об этом и вернуться несколько позже к этой теме. Я хочу представить следующего спикера – это Элеанор Косгрейв, которая в данный момент работает в Лондоне и расскажет нам о том, что там сейчас происходит.

Элеанор Косгрейв: Большое спасибо. Я занимаюсь программой, которая называется «Города, пригодные для жизни» [см. презентацию, слайд 2]. Я – инженер и занимаюсь реинжинирингом городов, чтобы снизить углеродный след. Мы используем слово «инжиниринг», и мы довольно быстро поняли, что инженеры – это не единственные люди, которые могут решить эту проблему. Поскольку эта проблема интердисциплинарная, мы очень скоро привлекли архитекторов, урбанистов, системных аналитиков и социологов, которые, действительно, понимают, что для горожан значит благополучие.

Презентация

Я рассмотрю результаты инженерных решений для правительства, управления и расскажу о своем недавнем исследовании в сотрудничестве с инжиниринго-консалтиноговой компанией, которая специализируется на управлении «умным городом» [слайд 3]. Вы можете найти информацию на их веб-сайте, адрес которого приведен на слайде. Результаты решений – это довольно длинный документ, и я приведу только некоторые его положения. Почему мы занимаемся этим? Что важно для нас и для правительства города? Почему мы стали прилагать усилия в этой области? Мы рассмотрели траты на ИТ города, ведь многие люди пытаются понять, каким образом они инвестируют в «умные города». Я хотела бы сосредоточиться на двух моментах: почему мы говорим об «умном городе» и что это такое? Также я хочу рассказать о некоторых уроках, которые мы извлекли.

Итак, можно двояко взглянуть на то, почему происходят изменения [слайд 4]. Существуют внешние факторы влияния, которые заставляют города работать по-другому [слайд 5]. Это население, экономика – города вынуждены реагировать на них. Кроме того, есть определенные возможности, которые также приводят к некоторым изменениям.

Что сейчас заставляет города думать по-другому? Экономика. Существует много цифровых платформ, которые изменяют модели оказания услуг и нарушают привычную работу города. Пример – Uber [слайд 6], благодаря которому внезапно все могут стать водителями такси, что нарушает привычное течение местной экономики. Uber стал инициатором этой повестки дня – это не городские власти задумались о том, как работают такси, а Uber предложил эту услугу, и правительства поняли, каковы могут быть юридические последствия, и попытались отреагировать на эти новшества. Это большая проблема.

Изменение ожиданий – граждане ожидают большего и нового взаимодействия с правительствами через социальные сети. Вот несколько приложений, которые были основаны моим обществом – одна из них: «Почини свою улицу» [слайд 7]. Если вы едете по улице и видите заброшенную машину или яму, вы можете через это приложение обратиться к правительству. Таким же образом работает приложение «Они работают для вас», где освещаются все решения правительства. Другими словами, меняется стиль общения с правительством, возникает прозрачность [слайд 8]. Мы поняли, что сейчас на правительство оказывается все больше давления в связи с публикацией данных, и во многих городах со стороны властей возникает сопротивление этому давлению. Кроме того, возрождается гражданская активность, на наших глазах происходит твиттер-революция [слайд 9] – социальная сеть позволяет людям взаимодействовать так, как раньше это было невозможно. Люди знают, что происходит, и могут участвовать в событиях онлайн, а могут и выйти на улицу. Это важно, потому что это дает глобальный взгляд – если есть какое-то крупное событие в одном отдельном городе, оно сразу же становиться глобальным феноменом.

Кроме того, существуют новые возможности, которые также заставляют нас меняться [слайд 10]. Новое правительство использует новую систему инфраструктуры [слайд 11], ведь если можно собрать всю информацию, то управлять становится легче, не надо тратить так много усилий. Известен опыт Нью-Йорка, где есть портал открытых данных, а также есть возможность экономического роста. Если мы публикуем свои данные, мы можем создать экономику и справиться с проблемами города – и в Нью-Йорке, и в Лондоне есть конкурсы, где обсуждаются проблемы, стоящие перед городами, и предлагаются решения [слайд 12]. Бизнесы могут решать городские проблемы не через городской совет, а создавая услуги в местной экономике. Этой возможностью пользуются многие города.

Это пример очень «убитого» района Бристоля [слайд 13]. Они решили основать университет местных знаний онлайн. Люди из местных сообществ могут там разместить любые знания, которыми они лично обладают – информация об их работе или блюде, которое они любят готовить. Это позволяет поделиться знаниями и создает новый слой идентичности для района, который, действительно, настолько депрессивный, что люди обычно не очень-то гордятся тем, что происходят оттуда. Это пример того, как через технологию делегируется больше власти отдельным людям и группам людей.

И наконец, как видно на экране, – это polisdigitocracy [слайд 14]. Это мой любимый проект, любимый проект мэра. Он считает, что цифровые технологии меняют природу демократии в городах и других местах. Они нас возвращают к демократии греческого полиса, когда люди собирались на площадях для того, чтобы обсуждать проблемы и принимать коллективные решения относительно судьбы города. Автор этой платформы считает, что цифровые технологии позволяют нам вернуться к демократии такого рода, чтобы отдельные люди могли участвовать в принятии решения. В Lab Rio было приведено много экспериментов, и один из ключевых – когда молодой человек, с которым встретился мэр во время демонстрации протеста, был приглашен им на работу в мэрию. И таких возможностей довольно много – не буду перечислять все.

Что же мы имеем в виду, когда говорим «умный город»? Есть ли у нас картина? Есть ли у нас образ этого города? [слайд 15] Я считаю, что нам не нужно пытаться определить «умный город», потому что мы стараемся создать сообщество людей в новом, информационно богатом и взаимосвязанном контексте. Это фундаментальные вещи, которые относятся к «умному городу». Мы не должны стремиться к искусственному созданию «умного города».

Это некоторые уроки глобальных городов [слайд 16]. Мы провели два исследования. Первое было в Великобритании – мы рассматривали все данные по городским затратам [слайд 17]. Мы проанализировали информацию о расходах ИТ-департаментов в разных городах, то есть, сколько города тратят на информационные технологии. Мы хотели знать, сколько инвестиций уже привлечено в города и что еще им необходимо для того, чтобы стать «умным городом», получить позитивный эффект от использования всех этих технологий. В среднем английские города тратят 6% своего бюджета на ИТ [слайд 18]. Это сравнимо с крупнейшими банками, которые активно используют информационные технологии для управления. Городские советы в Великобритании мало знают о том, как использовать информационные технологии. Мы пришли к выводу, что деньги на ИТ уже есть – дополнительные деньги не нужны, надо только использовать их таким образом, чтобы добиваться той цели, которая стоит перед современным городом. Как мы выяснили, 98% этих денег идет крупным корпорациям, только 2% – мелким и средним компаниям. Может быть, эту ситуацию необходимо изменить [слайд 19].

Второе глобальное исследование – мы рассмотрели восемь городов по всему миру, проинтервьюировали городских чиновников и людей на улицах и выяснили некоторые фундаментальные вещи, которые пытаются сделать города «умными» [слайд 20]. Все это описано в отчете, где содержится большое количество деталей, о которых я не буду говорить. Я хочу выбрать только один момент – структуру управления, которую используют города, пытаясь стать «умными». Мы выяснили, что существует две парадигмы, одна из которых – структура ближнего взаимодействия, то есть создание условий, когда городское правительство, городской совет может быть более эффективным [слайд 21].

Это пример Чикаго – у них есть организация Smart Chicago Collaborative, которое является моделью ГЧП [слайд 22]. Информационные технологии позволяют нам быстрее развивать свой город. Еще один пример – это Бристоль [слайд 23]. У них есть организация «Будущее Бристоля», состоящая из бывших работников городского совета. Изначально у них не было никакого бюджета, поэтому они были более гибкими и креативными. Их главной задачей было закрепление статуса основного консультанта городского совета, благодаря результатам деятельности, что позволило им сотрудничать с широкими кругами общественности.

Еще два примера более встроенной структуры. Это Стокгольм [слайд 24]. Они привлекли 7 млн инвестиций не израсходованных из прежнего бюджета, и попросили городской совет устроить тендер на использование этих денег. Возник довольно известный проект комнаты управления [слайд 25]. Его очень критиковали, но оказалось, что это не просто технология, не просто экраны – это значительные организационные изменения, изменение образа мысли, планирования и взаимодействии с широкой публикой.

Мне бы хотелось закончить цитатой, которая мне нравится – она из нашего отчета [слайд 26]. Здесь сказано, почему нужно инвестировать в умные города: «Эффективное управление городами – это уже сейчас сложная задача. Зачем ее еще усложнять разговорами об «умных городах»? В Бристоле ответ очень простой – у нас нет выбора. Нам необходим ресурс для реагирования, а в некоторых случаях – для лидерства технологических, природоохранных и общественных изменений, которые происходят прямо сейчас, чтобы обеспечить стабильное, здоровое и процветающее будущее Бристолю и городам вообще. Но если мы этого не сделаем, то кто это сделает за нас?» Спасибо.

[аплодисменты]

Диана Вест: Большое спасибо, Эли. В вашем выступлении прозвучало очень много интересных идей. Нужно, с одной стороны, разработать систему с участием многих, с другой стороны – создать систему, которая была бы гибкой, но позволяла бы применять современные технологии. Большое спасибо. Анастасия Кольцова расскажет нам кейс своего исследования в Цюрихе.

Анастасия Кольцова: Я подготовила презентацию на английском языке, но затем могу ответить на вопросы на русском языке. Проектирование общественного пространства и использование данных для этого – это лишь небольшая часть нашей деятельности. В соответствии с установившейся практикой, существует два основных аспекта общественного места: физический и социальный [см. презентацию, слайд 2]. Проектирование общественного пространства объединяют эти два аспекта [слайд 3]. Именно они генерируют и обеспечивают его качество [слайд 4].

Презентация

В исследовании, выполненном Александером Кристофером, автор сформулировал определенные правила ,схемы, инструкции, каким образом успешно спроектировать общественное место, как соблюсти геометрические размеры и пропорции, связать различные общественные места между собой [слайд 5]. Все эти задачи решаются в конкретном контексте, ведь то, что может быть применено в одном контексте, не обязательно подходит к другому. Если, например, в мягком климате люди стремятся много времени проводить на открытом воздухе, то в тропическом климате люди стараются укрыться от солнца. Таким образом, помимо геометрических свойств, существуют и физические. Существует также и социальный аспект, связанный с исследованием поведения людей, которое позволяет выявить, какие именно места привлекают жителей того или иного города, каким образом используются общественные места, с какой целью.

Существуют различные методы оценки, у каждого из которых есть свои преимущества и недостатки [слайд 6]. Исследования морфологии зависят о т контекста, в котором находится общественное место. Для того чтобы разработать инструкции для будущих проектировщиков, мы должны иметь какие-то объективные данные, которые можно обобщать и экстраполировать на будущее. Исследование поведения, связанного с окружающей среды, также позволяют определить тенденции, но иногда такой анализ довольно трудно провести «вручную» [слайд 7], поскольку технология проведения такого анализа сложная [слайд 8]. Существуют определенные вычислительные методы, которые можно использовать в таких случаях, и здесь я привожу примеры из работ моих коллег.

В социальном плане можно проанализировать существующие общественные места, в частности инстаграмы, твиттеры, для того чтобы определять перемещение людей по городу [слайд 9]. Моя коллега, специалист по краудсорсингу провела исследование, в рамках которого отслеживала частоту перемещений людей. Также можно отследить, какие виды транспорта использовались людьми, каким средствам транспорта люди отдают предпочтение.

Что касается физического аспекта города и общественных пространств, то разработаны различные, в том числе топологические, методы, связанные с анализом расположения зданий в непосредственной близости от общественных мест и т.п. [слайд 10] Я занималась усовершенствованием многих из этих инструментов, анализировала различные атрибуты и аспекты разделения систем. Но каким образом объединить результаты всех исследований, полученных при помощи различных методов? Можно обратиться к такому методу как data mining [слайд 11]. Речь идет об обработке больших массивов данных.

В принципе те данные, которые необходимы для проектирования, с математической точки зрения, не являются большим массивом данных, тем не менее, они касаются наиболее важных атрибутов пространства [слайд 12]. Я анализирую существующее пространство, литературу о качестве этих мест и выбираю атрибуты наиболее качественных общественных пространств, которые рекомендуются специалистами [слайд 13]. При таком подходе можно сравнивать большое количество мест с большим количеством атрибутов [слайд 14]. После измерения этих атрибутов можно применить метод data mining, для того чтобы вычленить наиболее важные, доминирующие атрибуты. Конечно, в своих исследованиях я использовала лишь ряд общественных мест – это городские площади, парки или те площадки, которые посещает большое количество людей.

Процесс исследования выглядит таким образом. Я выбирала определенные примеры, пространственные данные, строила модель и затем измеряла атрибуты этих моделей. Программа дает возможность анализировать геометрические параметры. Затем данные представлялись в электронных таблицах, их можно было дополнять данными о количестве людей, которые посещают эти общественные места. Таким образом, я выбирала общественные места, часто используемые людьми. Я думала, что должно быть что-то, что привлекает людей к этим местам. Затем я анализировала атрибуты этих общественных мест и выявляла те из них, которые присутствуют в наиболее популярных местах [слайд 15]. Эти же атрибуты, в свою очередь, можно задействовать в проектировании будущих общественных мест. Вот те атрибуты, о которых шла речь – вы можете сами прочитать, что это такое [слайд 16]. Эти атрибуты также подкрепляются информацией о частоте посещения, количестве людей, которые посещают эти общественные пространства, количестве различных мероприятий, которые проводятся в данных общественных местах [слайд 17].

В заключение я хотела бы сказать, что сбор и анализ данных об общественных местах имеет большое значение [слайд 18]. Каждый раз, когда ко мне обращались с просьбой выступить с лекциями, задавали один и тот же вопрос: в чем же заключается качество места? Качество места – это именно то, что люди хотят, чтобы было в городах, это то, что им нужно. Для того чтобы выяснить, что нужно в том или ином месте, нужно проанализировать контекст. Я воспринимала данные как количество атрибутов, которые характеризуют общественное пространство с точки зрения пространственных измерений – всю эту информацию я собирала вместе и анализировала. Что более важно – данные должны быть доступны исследователям, дизайнерам и проектировщикам. Не знаю, как обстоят дела в российском контексте, но к сожалению, очень многие данные закрыты. В любом случае проектирование общественных пространств – это тот вызов, на который предстоит ответить.

[аплодисменты]

видеозапись дискуссии

дискуссия

Диана Вест: Я хотела резюмировать некоторые ключевые темы, которые появились в докладах, в том числе мне вспомнилась статья, которая появилась в газете New York Times в начале 2000-х годов. Статья называлась Dotcommunism. В этой статье рассматривалась большая надежда, что перед нами новая эпоха данных, информации, в том конкретном случае – музыки, которая будет свободно переходить от пользователя к пользователю, где частная собственность в принципе исчезнет. Статья была очень оптимистичная. Когда возникает дискуссия о партисипации в «умных городах», где существуют цифровые структуры, например, возможность делать заявки в интернете, пользоваться определенными приложениями и платформами, часто возникает такой идеал, что у нас будет совершенно демократическое общество, теперь каждый может повлиять на систему – то, о чем говорила Эли. Хотелось бы немножко заострить на этом внимание, потому что у этой идеи есть и другая сторона и не только вопрос безопасности, в том числе данных каждого пользователя. Это очень серьезная тема. Что значит, постоянно мониторить городское пространство? Что значит собирать данные о каждом человеке, который живет в городе? Это еще и вопрос доступа к определенным каналам. Может ли пожилой человек, который никогда не пользовался компьютером, участвовать в городской жизни на уровне молодого пользователя смартфона, если все городские функции были выведены на программы и системы? Какие существуют образовательные программы, которые влияют на уровень партисипации? Есть положительная сторона и большое количество «умных технологий», но что это значит для различных типов пользователей?

Оксана Жиронкина: Поскольку я взялась отвечать за регламент, хочу сказать, что те, кто хочет высказаться, пусть не волнуются, мы начали на полчасика позже, я думаю, мы сможем и задержаться на те же самые полчаса. Тем не менее, экспертов, которым мы сейчас передадим слово, хочу попросить не затягивать свои выступления. 3 минуты – это то время, в которое я прошу вас уложиться. Тема, которую подняла Диана, действительно, очень актуальна. Хотелось бы, чтобы вы помнили о том, что мы говорим о человекоориентированных технологиях, что в этой дискуссии человек для нас в центре. Давайте начнем прямо с Алексея Ковша, который, я думаю, уже сможет оторваться от компьютера.

Алексей Ковш: У меня такой вопрос ко всем вам. Мы говорим об «умных городах». Давайте, посмотри на то, что есть сегодня, на те сенсорные сети, которые сейчас внедрены. В 80% домов Петербурга нет автоматических индивидуальных тепловых пунктов. В квартирах на верхних этажах топят – тепло, люди открывают окна, а внизу холодно. Нет систем единого считывания, учета, наверное, в 90% домов. В новых домах они есть, но я трачу свое время и должен сидеть дома, не идти на работу, ожидая, когда ко мне придут и посмотрят счетчик воды. Я говорю об интернете вещей – то, что сегодня должно выводится автоматом на интернет. Если говорить о газовой безопасности – о том, что стоят датчики по газу, метану в подвалах или где-то, то их вообще нет, не то чтобы они были куда-то выведены. Есть работа – КИС делает с ГМЦ по газовой безопасности, но это только на опасных предприятиях. Если мы посмотрим деформационную безопасность, то у нас в городе щели на домах мажут гипсом и смотрят – гипс лопается или не лопается, и делают вывод, идет ли деформация дальше. У нас в городе и других городах, в Минске, например, все подразумевают под безопасным или «интеллектуальным» городом системы видеонаблюдения. Все мы бросились в видеонаблюдение. Покупаем в основном импортное оборудование – это к вопросу об импортозамещении. Понятно, что видеонаблюдение выдавливает преступность из того района, где оно есть. Да, это необходимо. Но это фиксация того, что свершилось. Я бы хотел жить в безопасном городе, где мы как-то отграничены от техногенных катастроф. Что я хочу отметить? Почему я об этом говорю? Предприятие, на котором я работаю два месяца, – это бывший радиоэлектронный головной НИИ Советского Союза в 10 тыс человек. Они выжили в 1990-е, неплохо развились в тучные годы за счет НИОКР. В основном это военная продукция, но сейчас мы выходим на гражданские рынки. Мы ведем проект «Безопасный интеллектуальный город Кронштадт» – у Дениса было красным помечено «Кронштадт», что меня очень порадовало, и я уже выложил в Facebook, что Кронштадт там есть. Посмотрим, будет он или нет, потому что мнения разные, но тем не менее Полтавченко в Законодательном собрании объявил о выделении на него более 1,5 млрд руб., то есть Петербург может стать первым городом в стране, где будет такой масштабный проект по внедрению сенсорных сетей с точки зрения поддержания безопасности. Второе, что я хочу отметить для присутствующих, что есть аппаратно-программный комплекс МЧС, который подразумевает выделение 260 мрлд руб. на создание подобных систем безопасности (правда, не написано, откуда, скорее всего, будут трясти регионы). МЧС четко понимает, что им нужно не смотреть за счет видеонаблюдения, что произошло, а предупреждать это. Я к чему призываю? Мне интересно как представителю предприятия города чуть-чуть опуститься на землю, посмотреть на проблемы нашего города. Конечно, Сингапур – это здорово, но мы живем в другой реальности. Мой вопрос, наверное, к Денису: как вы видите реализацию проекта – будет он, не будет? Это красивые слова Полтавченко, вслед за которыми опять купят 10 тыс видеокамер или пойдет какое-то внедрение?

Денис Чамара: Спасибо, что упомянули такой важный для нас проект. Хочется отметить, что по комплексу системы безопасности мы с вами уже начали работать – к вопросу об импортозамещении. Могу сказать емко и просто – задача поставлена, финансирование выделено, технология опробована. Мы перешли на сервисную модель – она достаточно гибкая, простая, понятная, вполне объяснимая.

Алексей Ковш: Это по видеопотоку?

Денис Чамара: Да, по видеопотоку. Любой информационно-технологический процесс можно перевести на сервисную модель, за исключением особых. Это, во-первых, снижает расходы бюджета, во-вторых, позволяет хорошо контролировать процесс, в-третьих, создает конкурентную среду. На видеонаблюдении мы апробировали процесс. В первом приближении это будет фиксация правонарушений, парковочное пространство и т.д. Технология понятна. Еще раз резюмирую: цель поставлена – программа в ближайшее время будет утверждена на комитете по «умному» и безопасному городу. Будем приступать к реализации.

Алексей Ковш: Будут ли в ней сенсорные сети или это опять только видеонаблюдение?

Денис Чамара: Все зависит от заказа. Мы – технологи. Мы свои предложения дали отраслевым органам, которые заинтересованы в этом. По результатам принятия бюджета планируется большая программу по определению приоритетов. Мы за это. Но мы и отраслевики в постановке задачи должны заявить прямо, что готовы на это.

Оксана Жиронкина: Давайте дальше – просто по очереди, Леонид Эдуардович.

Леонид Лимонов: Я хотел бы от технических и специальных моментов вернуться к первоначальной идее и попытаться понять для себя. Вслед за Эдвардом Глейзером и его «Триумфом города», Ричардом Флоридой и его «Креативным классом», другими авторами хочу сказать, что все-таки смарт-сити – это смарт-пипл. Успех современных городов во многом связан с той средой, которая позволяет людям обмениваться идеями и производить инновации. Я понимаю соблазн, что современные технологии позволяют работать с большими массивами данных, появляется доступность этих данных все в большей степени и действительно, как вы сказали, доткоммунизм – кажется, что всем этим можно управлять. Слишком большая управляемость и зарегулированность может быть тоже не очень хороша. Слишком много кретативности в планировании, мне кажется, может убить креативность в жизни. Не стоит слишком увлекаться, надо найти какую-то грань в том, что нам хочется использовать большие массивы данных, и нельзя пытаться управлять всем. Мне кажется, что в наших условиях можно все-таки ставить амбициозные задачи по информатизации, но когда у нас, грубо говоря, не прояснены права собственности, не размежеваны территории, то есть много других институциональных проблем, то, вспоминая детство, вся ситуация напоминает (дело в  том, что я уже живу довольно давно), как в 1960-х – 1970-х, когда только появились электронные вычислительные машины, в моде были идеи оптимизации. Такие модели – можно найти оптимальные экономические и пространственные решения, разработать какие-то оптимальные планы и математика сымитирует рынок. Как бы рынок не нужен и все это не нужно – частная собственность, цены – все это можно сделать большой электронной вычислительной машиной. Но это не получилось. И то же самое на другом техническом уровне – миллиарды данных, интересные онлайн-модели, но жизнь это все равно не заменит и вряд ли мы сможем решить серьезные институциональные проблемы только такими способами.

Наталья Трунова: Мы работаем в разных городах РФ. Россия – это очень большая страна, в частности Диана сказала, что есть некоторая сегрегация пользователей по возрастному составу. Могу сказать, что я только что вернулась из Вологды, где мы разрабатывали мастер-план достаточно большой центральной территории. Мы проводили ряд фокус-групп с достаточно большим количеством людей, которые жалуются, мол, в городе что-то происходит, а реклама очень плохая, и мы об этом не знаем и т.д. Что я, что мои сотрудники подписаны на группы «В контакте», мы постоянно получаем кучу информации о том, что в городе проходят такие-то мероприятия, а люди нашего и младше возраста жалуются нам, что очень скучно жить. Мы понимаем, что для них по каким-то причинам не существует реальности, что должна быть реклама на автобусных остановках или еще где-то – для восприятия этих молодых людей. Это 600 км от Санкт-Петербурга. Не существует этой реальности пока даже для молодых людей. Второй момент – очень разные территории. Мы живем в большом и прекрасном городе. И выступавшие коллеги из больших прекрасных городов. Но если мы общаемся на Форуме, который имеет международный, в том числе российский статус… Мы работаем в Томске, Вологде, Красноярске и видим, что в центральной части городов нет освещения. Я соглашусь с Алексеем, что никакие видеокамеры некоторые территории не спасут. Можно повесить на каждом столбе по камере – это не спасет территорию от социальных бед, потому что там нет асфальта, освещения, таким образом выстроено пространство, что люди говорят, что после семи там не ходят. В этом смысле «умные города» для 90% РФ – это такая, прошу прощения за сленг, запредельщина. Хотелось бы, чтобы появились просто комфортные, безопасные и проактивные места и общественные пространства, о которых Анастасия нам очень интересно рассказывала. Присоединяюсь к Леониду Эдуардовичу – конечно, смарт начинается с населения, людей, культуры поведения, которую мы лично демонстрируем. Дальше мы с вами выезжаем на дорогу – я думаю, многие присутствующие здесь, автомобилисты – и понимаем, что до смарт нам, к сожалению, еще очень далеко, потому что повернуть из правого ряда влево у нас все еще практически обще место. Бедные велосипедисты сейчас пытаются ездить по нашим дорогам с припаркованными машинами так, что каждый раз они совершают героический поступок очень небезопасный для жизни. В отношении Санкт-Петербурга говорить тоже очень тяжело. И еще момент – тот же самый смарт должен быть внедрен в систему. Мой опыт знакомства с Сингапуром начался с одной компании – мирового лидера планирования. Они меня в свое время приводили в институт Генплана Сингапура. Мы все время шутим, что это страна победившего госплана. Мы сейчас пытаемся открестится и сказать, что это было очень плохо, отвратительно. Люди, которые за 30-50 лет построили там город и общество будущего, говорят»Это наш генплан, в модели все есть, как только оно появляется, оно просто приобретает другой цвет». Я говорю: «А если к вам приходит инвестор, который хочет построить не 30 этажей, а 50?» Они на меня удивленно смотрят и говорят: «К нам не приходят такие инвесторы», – потому что для таких инвесторов и чиновников там есть целая система наказаний. Мне подсказывают, что они все в России. Внедренность в систему последовательности принятия решений, ее долгосрочность, визуализация – любой инвестор и любой житель может выделить кусочек на карте и увидеть, что он может там сделать, какие у него ограничения. Любые открытые данные – это замечательно, прекрасно и хорошо. Но вопрос, который поднимал Леонид Эдуардович: как это переводится в действие?

Святослав Гайкович: Я – архитектор. Это первое. И второе: я – выходец из клуба «Контекст». Обе эти позиции важны для моего короткого выступления. По поводу первого чуть позже. А что такое традиции куба «Контекст»? Эксперты жестко критикуют выступающих, а выступающие не то чтобы отвечают, а начинают оправдываться – мы не это имели в виду, а это. В связи с этими традициями я хотел бы оценить выступления. Мне кажется, что надо прежде всего иметь в виду фактор ориентированности на мероприятие, которое называется «Форум пространственного развития», правда, это маленькое собрание называется «Человекоориентированные технологии в городе». С этой точки зрения, наиболее актуальным было выступление господина господина Чамары, который точно говорил о том, как людям общаться с властью, какова обратная связь и т.д. Это наиболее близко по теме этому собранию. Но мне как архитектору больше понравилось выступление господина Бергера, который наиболее полно приблизился к общей теме – «Форум пространственного развития». Почему? Потому что все позиции, которые он высказывал, были связаны с градостроительством. Если кто-нибудь заметил, то на одной из ключевых схем было написано: «Для чего вся эта исследовательская деятельность по Сингапуру? Для того чтобы на самой верхней строчке было написано: Urban Design Scenarios». Что такое смарт-сити? Я склонен тоже допускать эту ошибку – все время думаю об электронной начинке. Смарт-сити – это, прежде всего, хорошо пространственно организованная среда города. К слову, тот город, в котором мы сейчас сидим, является смарт-сити уже 300 лет, потому что он изначально созревал как город, ориентированный на хорошее и ясное пространственное градостроительное развитие. Это касательно выступления. Конечно, выступление госпожи Кольцовой тоже близко – она говорила о пространственном, но больно уж узкая тема. Общественные пространства, как кто гуляет – это было не очень интересно. А вообще в принципе, конечно, в этом городе следует иметь в виду контекст. В контексте проблем, которые стоят перед городом, самое главное (о самом главном никто давно не говорил) для Петербурга – не проблема транспорта, не проблема торговли, не проблема образования, не проблема медицины, даже не проблема безопасности. Для Петербурга главной является экологическая проблема. Постоянный и неизбежный подъем уровня мирового океана. Уже через три десятка лет это будет актуальнейшая проблема. Может быть, слабо поставлена информирование, но я не вижу, чтобы кто-нибудь всерьез занимался тем, как спасти город. Это серьезнейшая проблема цивилизации, памятников ЮНЕСКО. Да, у нас есть дамба, которая защищает от четырехчасовых наводнений, но мы не можем постоянно защищаться от подъема уровня мирового океана и притоков воды реки Нева. Эта проблема встанет в исторически уже очень близком времени. Никто ею не занимается. Конечно, в контексте социально-политического развития, когда вокруг всплески политического и культурного мракобесия, сидеть в этом зале необыкновенно приятно [аплодисменты].

Диана Вест: Я думаю, что коллеги все-таки смогут нам рассказать о проектах, которые существуют в ИТМО именно по отношению к дамбе. Можно расценить ваше вступление как призыв к тем ораторам, которые хотели бы ответить на эти вопросы. Может быть, потом мы каким-то образом сведем воедино все мнения об «умном городе». Сейчас для этого еще не существует даже базовой инфраструктуры, идея «умного города» многовариантна, также есть вопрос с большими массивами данных.

Матиас Бергер: В ответ на то, что сказал Леонид – равняются ли «умные города»  «умным людям» – да, я соглашусь. Все дело в людях и их образовании. Сингапур известен высоким уровнем математических и физических знаний среди студентов. Я думаю, что это не обязательно в нашем мире. Нам нужно больше творческих людей, работающих на стыке дисциплин. Мы перестали нанимать местных, потому что они не могут решать проблемы независимо – они могут только вычислять. Город должен развиваться так, чтобы развивать креативность. Нам необходимы площадки для искусств. Я думаю, что Берлин очень успешен  этом плане, потому что там есть много мест, где могут работать молодые художники. В Сингапуре ко всему приклеивается ценник – если вы не можете заработать на этом, то вы этим не занимаетесь. Я думаю, что все дело в умных людях, а не в «умных технологиях». Вы удивитесь, сколько камер в Сингапуре, но сенсоров там очень мало.

Элеанор Косгрейв: Я хотела бы дополнить идею «умного города». Он воспринимается как город в сверкающих доспехах, но это не всегда так. Технологии меняют контекст, в котором мы живем, но все равно это тот выбор, который делает город. Может быть, это такой утопический город, где имеется высокий уровень безопасности. Мы не можем сказать, что сами технологии обладают видением будущего. Мы обладаем видением того, как будет выглядеть город. И делаем мы это при помощи технологий. Творческое начало принадлежит именно людям, а не технологиям. Например, в Бристоле, когда они формировали общественные места, они организовали конкурс «Город для игры». Одно из требований, которое они выдвинули, – это использование телефонов для того, чтобы взаимодействовать с инфраструктурными объектами и оставлять какие-то сообщения для других пешеходов, которые подойдут, допустим, к кому-то фонарному столбу. Одна творческая компания использовала дорожное освещение, чтобы фиксировать тени, которые отбрасывали фигуры проходящих людей. Они видели, что появлялась какая-то тень, которая взаимодействовала с человеком через пять секунд, после того как человек проходил это место. Что я хочу сказать? «Умный город» или технологии, которые используются в «умном городе»,  – это одно. А мы – люди – должны формировать то или иное пространство, потому что всегда хотим жить в самых прекрасных городах и использовать наиболее эффективные технологии для этого. Когда мы говорим, что именно это дает нам возможность формировать новый мир, то мы сами должны определиться, в каком мире мы хотим жить.

Денис Чамара: Совершенно верно заметили – у нас прекрасный город 300 лет. Дай бог, еще будет столько же. В Венеции еще большие проблемы, у них меньше отведено под затопление. Действительно, самый главный фактор – человеческий, то есть люди. Мы можем много говорить об электронике, сенсорах, безопасных городах, но все делают люди. Такое философское добавление.

Анастасия Кольцова: Я бы хотела сказать, что знаю подноготную нашего обучения, потому что заканчивала МАРХИ. Я знаю, чему учат наших студентов. В нашем образовании в основном упор делается на формальную часть – как сделать красивую форму. То, что мы презентуем конечном итоге, конечный проект – это картинка сверху. К сожалению, в образовании полностью отсутствует анализ поведения человека. Можно смотреть на то, как люди общаются со своей средой, что для них важно, и на этой основе строить свои предположения о качестве среды. Только так мы можем сделать новые формы, которые будут использоваться людьми и будут устойчивыми. Это то, о чем я говорю в своей презентации. Я считаю, что это важно.

Оксана Жиронкина: Я хочу добавить буквально одно слово. Те, кто был на наших ноябрьских событиях, наверное, помнят выступление Наталии Волковой из Москвы. Эти доклады, по-моему, очень хорошо коррелируют. Если несколько людей стали заниматься этими вопросами, наверное, это все-таки важно и интересно, хотя, может быть, тема узкая – не буду спорить со Святославом Владимировичем. Петр, давайте.

Петр Кузнецов: Спасибо. Я всегда преклонялся перед архитекторами. И сейчас, конечно, Святослав меня в очередной раз поразил. Он сказал, что спикеры будут оправдываться – так оно и произошло. Каждый спикер сразу вспомнил, что смарт-сити – это, оказывается, люди и дополнил свое выступление. Это здорово. Два дня тому назад я сидел дома, никого не трогал, вдруг мне позвонила Оксана и говорит, мол, давай, приходи – у нас тут мероприятие. Я попробовал откосить, говорю, мол, Оксана, меня не пригласили, не записали – Оксана пригласила, записала, сказала, давай, приходи. У нас в «Контексте», кроме того что эксперты очень любят докапываться до спикеров, спортом является пикировка между экспертами. Я хочу выразить отношение к тому, что сказал Святослав. Я, конечно, не считаю, Анастасия, что ваш доклад – общее место об общественных пространствах, где люди отдыхают. Мне кажется, что доклад об общественных пространствах был очень-очень уместен. Общественные пространства – это как раз необходимая составляющая часть именно смарт-сити, потому что они дают возможность людям не просто отдыхать и пить пиво, а дает возможность общаться и делает их креативными. А основа смарт-сити, как только что сказали наши уважаемые спикеры, – именно проектирование общественных пространств. Это было очень здорово и уместно. Я вам очень благодарен за ваш доклад. Может быть, вы скажете, сколько вообще метров надо общественных пространств на такой город как наш, чтобы жизнь в городе забурлила? Это шутка. Я тоже, как и Святослав расстроен тем, что мы так мало услышали о возможности людей влиять на город. Мы все читали и знаем, что смарт-сити – это город, который должен управляться со смартфона. Это город, который управляется не суперкомпьютером, хотя большие данные, конечно, нужны для обсчета – это очень важно. Но не суперкомпьютер управляет городом, а человек управляет городом через мобильные приложения. Мы должны влиять на город через девайсы, которые есть у всех нас. К сожалению, я этого не услышал. Может быть, уважаемые спикеры, вы сможете сказать, каким же образом (привести какие-то примеры), как люди в Сингапуре, в Саутгемптоне, где институт, с которым вы работали, влияют на пространственное развитие города. Как обрабатываются эти данные? Смарт-сити – это не данные для контроля, как это на сегодняшний день у нас в России. Мы уже говорили о безопасном городе. Это, скорее, данные для анализа и принятия решений. Именно человек должен управлять городом. Очень жалко, что только штрихпунктирно прозвучала эта мысль – хотелось бы, если будет время и разрешат организаторы, чтобы вы об этом чуть-чуть сказали. Губернатор, выступая, сказал, что мы делаем агломерацию между Петербургом и Москвой, а Святослав сказал, что через сколько-то лет вследствие глобального потепления и поднятия уровня мирового океана Петербург затопит. Я думаю, страшного в этом ничего нет, потому что мы с вами автоматом будем жить в Москве, и это тоже неплохо. Последнее – я хотел бы выразить отношение к тому, как у нас в России реализуется концепция смарт-сити. Она реализуется довольно странно, но она реализуется и довольно-таки быстро. Я согласен со Святославом, что самое светлое и близкое к людям было выступление Дениса. Мы, питерцы ходим в многофункциональные центры, где стали быстро оформлять паспорта. У нас замечательно работает окно госуслуг. Я как-то попытался с кем-то встретиться и позвонить – мне говорят: «Нет-нет, не надо встречаться – мы пришлем смску». До человека иногда не доходит, что исключили коррупционную составляющую. Действительно, система работает, но у нас в РФ есть определенные перекосы. Помните старый анекдот: что человек ни делает – торт или диван – получается ракета. Совершенно нормально, что мы начали с темы безопасного города, есть такой уклон. Но уже включились госуслуги, а еще Денис говорил о парковках. Это совсем близко к человеку, и это здорово. Если еще удастся создать какие-то инструменты влияния на пространственное развитие Петербурга, будет совсем замечательное. Заканчиваю. Я присутствовал в ноябре на тех мероприятиях, о которых сейчас говорила Оксана, и я хочу о них сказать буквально два слова. До этого несколько лет – три или четыре года – я ходит на всевозможные форумы, мероприятия, посвященные развитию Петербурга. Их было очень много – наверное, по два каждый месяц. По крайней мере, по штуке в квартал точно. Мы постоянно что-то обсуждали, обсуждали и вязли в этих словах. И в ноябре, как свежее дыхание – меня неожиданно Оксана пригласила в Европейский университет (это было в субботу – любимая история Оксаны делать по выходным дням, потому что отсекает всех тех, кому это не надо). Если человек пришел в выходной день, значит, он хотел прийти. Там было огромное количество молодых людей, программистов, которые говорили о людях, человеческом влиянии, писали программы. Знаете, я думаю, у нас в Петербурге за какое-то время (от денег зависит) удастся построить направленную на человека, как здесь написано «человекоориентированную», технологию в городе.

Диана Вест: Спасибо большое. Я должна поблагодарить Дениса Петровича, потому его выступление вызвало такие положительные реакции. Как я понимаю, ему нужно бежать на следующее мероприятие, поэтому давайте его поблагодарим и отпустим.

Борис Юшенков: Можно на пять минут задержать Дениса Петровича?

Диана Вест: Это ему судить.

Денис Чамара: Две минуты.

Борис Юшенков: У меня регламент три минуты. 

Денис Чамара: Серьезно, я вас благодарю, но я остался на хозяйстве за старшего…

Борис Юшенков: Я рвался выступить первым, но меня не пустили. Мне неловко сидеть лысиной к залу – я хочу видеть глаза аудитории. Постараюсь говорить очень быстро, чтобы вас не задерживать. Нам уже напомнили, что в традициях «Контекста» критиковать лекторов, и я это сделаю. Я хочу сказать всего лишь три вещи. Все доклады, которые мы слышали, были очень хорошие. И доклад Комитета по информатизации и связи был великолепным. Но меня терзает явное сомнение. Во-первых, вы рассказывали о вещах, которые в Амстердаме сделаны 10-15 лет назад. Понятно, что у нас вчера этого не было, и это когда-то надо делать. И вы делаете огромную работу. Но вы делаете принципиально страшную ошибку, потому что те самые большие данные, которыми вы пользуетесь в своих приложениях, должны быть доступны всем. Нашим западным коллегам это очевидно. Я не уверен, что начальные, базовые данные (точки GPS отдельного троллейбуса) доступны любому желающему. Я хотел бы уточнить – это так или нет? Есть некий портал, где машинным образом можно считать координаты GPS конкретной машины полиции? Такой портал есть? Вы его поддерживаете?

Денис Чамара: Если вы следили за презентацией, то это пилотный проект и пилотная зона, то есть портала нет, потому что это пилот, он еще не введен в эксплуатацию.

Борис Юшенков: Он будет?

Денис Чамара: Давайте, не будем вдаваться в подробности 34-го ГОСТа внедрения информационных систем. Вы спросили, я ответил – нет.

Борис Юшенков: Тогда я продолжу. Это ключевая, базовая точка роста нашего города. Uber появился потому, что были доступны GPS-данные. Большие данные в Лондоне появились потому, что все государственные конторы (это были пожарные) выложили в сеть свои данные. Ваша обязанность как властей эти данные получить, проверить их достоверность и выложить в актуальном времени. Больше вам ничего делать не надо. Это очень важно. Все остальное за вас сделают другие люди – сделают в режиме конкуренции. Мы напишем свой Uber.

Денис Чамара: Открытые данные – «Наш Санкт-Петербург».

Борис Юшенков: Да, мы говорим о Петербурге, конечно.

Денис Чамара: Нет, портал, который у нас открылся…

Борис Юшенков: Первичные данные, именно большие данные…

Денис Чамара: Мне неудобно перед коллегами, потому что мы с вами уже затеяли спор.

Борис Юшенков: Я не хочу спорить, я хочу сказать важную вещь.

Денис Чамара: Я вас слушаю.

Борис Юшенков: Первичные данные – не в виде интерфейсов, куда я могу зайти, нажать, увидеть, где какой троллейбус идет. Это вы не должны делать.

Оксана Жиронкина: Борис, идея понятна. Давайте, все-таки отпустим Дениса Петровича.

Борис Юшенков: Нет, у меня еще один вопрос к нему же.

Оксана Жиронкина: Вы уже исчерпали три минуты, к сожалению.

Борис Юшенков: Это была дискуссия.

Оксана Жиронкина: У нас все равно ведется видеозапись, и можно будет...

Борис Юшенков: Но мы с вами еще потеряем время – давайте, я закончу. Итак, первичные данные, доступные для машинного получения, должны быть. И это ваша главная задача. Если вы этого не сделаете, то мы свой Uber не напишем и $40 мрлд в России не появится. Это ваша ответственность – я не лично к вам обращаюсь, а к властям. Очень здорово, что вы не ушли, как обычно делают чиновники. Очень правильно говорила госпожа Косгрейв: если правительство не будет инициировать серьезные изменения, то они не появятся. Я предлагаю вам – способен ли ваш комитет – обойти Лондон, Париж и Нью-Йорк каким-то серьезным изобретением, которого нет в мире. Вы способны инициировать и профинансировать работу над этим изобретением? Например, Google давно сделал автоматические машины без водителя, так давайте сделаем в Петербурге производство электротакси без водителей, которые люди автоматом будут вызывать по айфону. Двухместное такси будет приезжать, забирать их и увозить. Мы решим проблему экологии, транспорта, велосипедных дорожек – многое сделаем, срежем путь и обойдем Нью-Йорк. Вы, чиновники, должны уметь не делать сами, а организовывать такие инициативы и выдавать. Это очень важно. И третье – последнее, две секунды. Это совершенно философская вещь. Мне кажется, мы собираемся здесь, чтобы обсуждать будущее. А эта вещь в плане идеи обсуждения уже прошлое. Мне кажется, через пять лет важной темой для обсуждения будет – это совсем фантастика, я даже не знаю, как это сформулировать – эмоциональный возврат человека из города на природу. Подумайте об этом.

Денис Чамара: Коллеги, я прошу прощения, но действительно, надо бежать. Очень приятно было пообщаться на темы, которые беспокоят правительство Санкт-Петербурга и каждого жителя Санкт-Петербурга. Спасибо еще раз [аплодисменты].

Диана Вест: Матисас хочет что-то прокомментировать. А после этого мы будем заканчивать.

Матиас Бергер: Я понимаю вашу озабоченность. Конечно, должны быть сырые, необработанные, первичные данные, доступные для исследования, в первую очередь потому, что если вы только выпускаете обработанные данные, в любом случае это смоделированные данные – и вы можете что-то пропустить. У властей могут быть какие-то данные, и они могут держать их при себе и не выпускать. В Сингапуре гигабайты данных и лишь часть этих данных распространяется среди различных комитетов и организаций. Кроме того, в Сингапуре имеется «умная инициатива» – они хотят создать единую базу данных для всех-всех первичных данных. Но эта инициатива будет реализована только через десять лет как минимум, потому что и сейчас в Сингапуре агентства делятся не всеми данными друг с другом.

Егор Коробейников: У нас достаточно большое количество как исследовательской, так и проектной работы. Тема человека в городе нас очень сильно интересует, поскольку мы работаем с этим на ежедневной основе. По этой теме у меня есть несколько соображений, базирующихся на нашем опыте и опыте других проектов. Первый тезис в том, что – мне кажется, мы это хорошо выявили в дискуссионной части – сейчас в большей степени, когда мы говорим о смарт-сити, идет упор на технологии, нежели на самого человека, точнее, ее пользователя. Если мы будем рассматривать город как сервисную компанию, у которой есть клиенты – горожане, инвесторы, другие муниципалитеты, то о них мало кто думает. В этом смысле мы сейчас даже не говорим о каких-то космических технологиях как распределенные микросети, биржи электроэнергии и т.д. Мы будем говорить о технологиях, которые, к примеру, используют муниципалитеты в рамках проекта краудсорсингового урбанизма, когда они запускают порталы для того, чтобы спросить о том, что вы хотели бы чтобы здесь появилось. Это применяется даже это в России на примере проекта «активный гражданин». Он запущен правительством Москвы и там задают такие вопросы: «Считаете ли вы, что в московских парках должна развиваться сеть вай-фай?» Варианты ответов: да или нет. Или: «Какого цвета должны быть кресла на стадионе "Локомотив" – зеленые, бордовые, синие?» Или например, выносится на голосование проект планировки территории промышленной зоны в Медведкова – 91% через мобильное приложение согласовали проект планировки территории. Это люди, которые не знают, что такое проект планировки территории, и не понимают, как этот документ читать. Но московское правительство отчитается, что в использование приложения вовлечен 1 млн горожан, а 70 тыс человек проголосовали за это проект. Когда мы говорим об использовании технологий, во-первых, мы можем очень сильно увлечься популистскими вещами и делать не то, что нужно, а во-вторых, не всем людям, и мы об этом сегодня тоже говорили, доступны технологии. К примеру, я был в Лондоне и там общался с человеком, у которого замечательная профессия – организатор сообществ. Он работает в района South Park – это первая зона Лондона, практически самый центр. Его работа заключается в том, чтобы каждый день стучаться в каждую дверь и выстраивать взаимоотношения с теми людьми, которые там живут. Он говорит, что 60% людей в его районе не умеют пользоваться даже электронной почтой – к вопросу о технологиях. Второй тезис заключается в том, что у нас нет понимания базовых вещей – того, как люди реально пользуются городским пространством. В этом смысле показательный пример – у меня есть один знакомый, который работает в департаменте транспорта одного крупного мегаполиса. Он говорит, что они затеяли проект по разработке системы городской навигации – вывески, таблички, указатели и т.п. К тому моменту в городе уже был принят большой инвестиционный бюджет в несколько десятков миллиардов долларов на улучшение мобильности в городе и пользования общественным транспортом. Когда они стали делать таблички, систему навигации, они использовали такой метод исследования customer journey map – они составляли сценарий пользования городским пространством разными сегментами горожан утром и днем, в будни и выходные, летом и зимой и т.д. И в итоге выяснилось, что 70% бюджета, средств, которые должны были решить качество мобильности в городе, не имели никакого отношения к этому. 70% бюджета, несколько миллиардов долларов были потрачены впустую, просто потому что при принятии решений те, кто этот бюджет разрабатывал, вообще не понимали и даже не задумывались, как люди реально пользуются городским пространством. Третий тезис: несмотря на то что у нас в России есть открытые данные, но качество этих данных просто чудовищное. Мы сейчас делаем большое всероссийское исследование и не можем собрать по отрасли, которая финансируется и поддерживается государством в течение 15 лет, составить реестр, элементарную таблицу. Есть разные ведомства – Минюст, ФНС, Минэконом – у каждого свои критерии, свои данные, свои способы выводки и отсутствие единой методологии, по каким критериям мы относим те или иные организации к той или иной области, каким образом мы их категоризируем и т.д. При всем, казалось бы, огромном объеме данных с ними невозможно работать. Но самое потрясающее в том, что многие люди и организации даже не задумываются при планировании своей деятельности, кто их пользователи. Мы сейчас проектировали парк в одной из региональных столиц. И мне кажется, это первый пример в новейшей истории России, когда мы изначально проектировали парковое пространство, базируясь на сценариях пользования и возможных разных группах посетителей. В ходе исследования уже были выявлены некоторые конфликтные ситуации, которые могли бы привести к большой беде или к тому, что парк оказался бы в запустении. Очень часто (не важно, какая отрасль) компании не понимают, кто их пользователи, клиенты, каковы их ценности и особенности поведения. Все их решения основываются на собственном представлении, как это должно быть. Последнее предложение – о целеполагании и метриках. В зависимости от того, какие цели мы ставим перед проектом и в какие метрики мы их переводим, очень сильно зависит успех. К примеру, возьмем программу реконструкции московских парков, где главной метрикой была посещаемость, то есть из года в год должна увеличиваться посещаемость. Несмотря на то что первые два года это, действительно, имело воздействие, и парки преобразились, теперь мой друг, который работает в одном из парков арт-директором, говорит, что в Новый год был большое количество вандализма, и оно повышается в парке, потому что гоняясь за посещаемостью, очень сильно изменили социальную структуру посещаемости. Теперь людям, которым изначально было комфортно в этом парке, не комфортно, и они замещаются другими группами, которые уже по-другому относятся к парковому пространству. В качестве метрики, например, можно выбрать изменение городской культуры. И эта метрика потом была бы декомпозирована в другие вещи – например, объемы денежных средств, которые тратятся на исправление вандализма, или количество мусора, собираемого с газонов – если оно уменьшается, то мы можем понимать, что культура меняется. Неверное целеполагание ведет к тому, что неважно, какая технология. Мы выстраиваем процесс и стратегию так, что они перестают работать.

Оксана Жиронкина: Коллеги, еще буквально два небольших выступления. Петр, постарайтесь уложится в две минуты. И мы еще хотим послушать наших спикеров.

Петр Бобровский: Я думал, что совсем не моя тема. Денис сделал обычный для чиновника доклад – я бы не восторгался им так сильно. Все остальные не близки мне, потому что не очень понятны. Пока высказывались эксперты, образовалась моя тема. Хочу поспорить с Борисом и с Егором. Чиновники вообще ничего не должны делать. Если вы думаете, что они должны создать какие-то условия, то это неправда. Они должны помочь создать условия – идея все равно должна идти от людей, которым это надо. Я ежедневно этим занимаюсь – никто из них не будет ничего создавать. Особенно электротакси – это не о том. Зачем нам этот Uber  – у нас полно своих приложений. Почему именно он? К тому, что сказал Егор – у нас вообще в стране все было бы по-другому, если бы было так, как говорите вы (что компании или органы не понимают, для кого они это делают). Во многих проектах совсем другая мотивация – они не на то направлены. Если мы философски подходим к вопросу, то, наверное, каждый должен задумываться о том, как это глобально повлияет. Если мы вдадимся детали, то нам нужно улучшать конкретные вещи. Нет сейчас такого, как сказал Алексей Ковш – приходится ждать человека, который посмотрит счетчик. Давайте, сделаем как в Эстонии, где все передается по сим-карте. Хоть что-то улучшим. Люди не могли записать детей в школу1 февраля, несмотря на красивую презентацию, которую показал Денис Петрович. Опять вышел скандал – сняли человека, который за это отвечал. Постепенно... Сейчас, наверное, никто не знает в зале, что есть такие классификаторы, которые используются во всех отраслях. Они используются в куче нормативных документов. Один из этих классификаторов хотят отменить, поскольку мы не успеваем за Европой. Проблема только в том, что он касается десятков тысяч документов, по которым работает промышленность, предприятия, государственный органы, статистка и т.д., и изменения во все эти документы не внесены. С этой точки зрения, «смарт» в моем понимании должен начинаться с частностей. Он должен в каждом конкретном случае проецироваться и каждый конкретный человек, заинтересованный на своем маленьком участке, чтобы был «смарт», должен им заниматься, не перекладывая на чиновников или еще на кого-то.

Иван Курячий (управляющий партнер, «Новая земля»): Я хотел высказаться на тему нашей сессии о человекоориентированных технологиях, человекоориентированном городе вообще как системы. Город является, прежде всего, платформой для развития человеческого потенциала, реализации жизненных сценариев горожан, создания и развития социальных связей, которые включают в себя бизнес-коммуникации, связи между горожанами в социальной сфере. Вся совокупность личных качеств горожан и социальных связей горожан формирует такое человекоориентированное понимание города как системы. Соответственно, город как платформа должен в социально-экономическом аспекте развивать пространство на основании понимания того, как устроена совокупность человеческого потенциала и системы социальных связей как такого ДНК, которая определяет уникальность, и то, как город устроен. Для того чтобы взглянуть на город с этой точки зрения, в прошлом году по заказу Московского урбанистического форума мы готовили исследование совместно с Высшей школой урбанистики под руководством Александра Аркадьевича Высоковского. В нашем исследовании участвовал Леонтьевский центр – Леонид Эдуардович сегодня здесь, Наталия Волкова, которую упоминали. Мы оценивали человеческий потенциал российских городов, строили индекс человеческого потенциала, чтобы понять, как устроены города не с точки зрения муниципального валового продукта, а с точки зрения горожан и их характеристик. Мы анализировали данные статистики, большие данные из социальных сетей, проводили социологические исследования, то есть обрабатывали комплекс данных при помощи разных инструментов. В рамках исследования мы столкнулись с базовой проблемой нехватки данных. Вся муниципальная статистика, которая используется для администрации городов как базис определения и разработки новых программ и стратегий развития, заточена на показателях индустриальной эпохи, то есть на объеме производства мясо-молочной продукции, количества койкомест в больницах и т.п. Горожане, жители города рассматриваются как серая масса со средней зарплатой и средними данными по жилплощади. Даже по данным о продолжительности жизни нам пришлось делать запрос в Росстате – это не открытые данные. Сегодня об этом упоминали. Отдельные блоки данных есть только по регионам. А наши регионы – взять Якутию размером с Индию – в ней есть достаточно успешный Якутск и неуспешный какой-нибудь Жиганск. Если всю эту статистику размазать по региону, получиться средняя температура по больнице, которая ничего не скажет о конкретных жителях и городах. Если на Форуме мы обсуждаем управление городским развитием, то есть как нам готовить стратегии социально-экономического развития и документы территориального планирования, мы не можем говорить об этом, не имея на руках понимания базовых элементов города как системы. Речь идет об отдельных горожанах, их человеческом потенциале, системах социальных связей, которые должны быть определяющими для того, чтобы выделять, например, реальные вернакулярные районы – районы, которыми пользуются жители, а не административные единицы, и на их основании разрабатывать генеральные планы и стратегии социально-экономического развития. Имея огромные данные, о которых сегодня говорили, мощный инструментарий – анализ больших данных, мы не имеем собственно практики работы с этими данными, использования их в подготовке обоснования территориального планирования и стратегии социально-экономического развития. Мы могли бы использовать налоговые базы, данные социальных сетей, транспортной системы в привязке к конкретному пассажиру, как он пользуется этим транспортом, чтобы понять, кто живет в этом городе, выделить конечного пользователя этого города, отдельные группы горожан, описать их, как они пользуются территориями, какие у них предпочтения, социально-демографические характеристики. И уже на основании всего этого мы могли бы разрабатывать те стратегии социально-экономического развития и документы территориального планирования, которые были бы завязаны на реальных людях, а не на населении – достаточно неприятный термин. Регулярно анализируя данные в динамике, мы могли бы оценивать эффект от принимаемых нами стратегических решений и прогнозировать те эффекты, которые могут быть достигнуты за счет наших инициатив.

Оксана Жиронкина: Еще есть вопрос или высказывание у Владимира Линова. Если можно, коротко. И дальше мы уже передадим слово спикерам.

Владимир Линов: Спасибо большое. Я присоединяюсь к экспертам. Я достаточно резко хочу отреагировать на все, что говорилось Мне кажется, те актуальны проблемы, которые есть сейчас перед Петербургом и другими российскими городами, были довольно детально исследованы в 70-е годы прошлого века и с тех пор ничего не изменились. Опять же можно резко сказать: никаких обработок данных для возобновления информации об этих исследованиях просто не требуется. Это как раз тот случай, который в одной хорошей книге описан, как иногда говорят, смотри, вот новое, а это уже было в веках. Была исследована топология города. Не случайно только в прошлом году у нас был издан труд Кристофера Александера, о котором говорила Анастасия Кольцова. А написан этот труд был в 1970-е годы. Были исследованы социальные отношения на территориях и схемах, модели поведения населения в разных средах. Очень много было сделано даже в Советском Союзе, в частности эстонскими социологами тогда же, в 1970-е годы. И все это абсолютно актуально. Нам вообще не нужен «умный город», как его сейчас все понимают – как город, где в очень большой степени развиты цифровые технологии. Нам нужно «умное управление» городом – это главная наша проблема.

Оксана Жиронкина: Спасибо большое. По-моему, мы получили весь спектр мнений. Не весь? Хорошо, давайте.

Мария Кононова (профессор, Санкт-Петербургский политехнический университет): Я хотела сказать о том, что, к сожалению, здесь представлены не все вузы Санкт-Петербурга, поэтому возникли вопросы, связанные с защитой города от наводнений, другими проблемами, которыми занимается Гидрометеорологический университет, членом диссертационного совета которого я являюсь. Эти вопросы также решаются Инженерно-строительным институтом Политехнического университета. Рядом с нами находится Институт гидротехники Веденеева, который тоже занимается этими вопросами. Как говорил мой коллега из ГАСУ, многие вопросы инженерии, строительства, защиты, переработки отходов – это все вопросы, которые решаются Политехническим университетом, в том числе и смарт-сити, и космические технологии, и ГИС. Почему? Потому что ISRI, который всем предоставляет ArcGIS и ArcView уже десятое поколение выпускает разное программное обеспечение. Мы с этим, естественно, работаем. Господин Бергер показал более хорошую пространственную модель с теми комплектующими, которых у нас пока что нет, то есть они есть, но чуть-чуть в других направлениях. Я думаю, не нужно так глобально обобщать, имея локальные примеры. Нужно все-таки быть более деликатными и мудрыми.

Оксана Жиронкина: Спасибо. Кто-то уже упоминал наше ноябрьское событие – по-моему, Диана сказала о том, что там были представлены проекты от Университета ИТМО, в том числе по управлению дамбой. Так что мы понимаем, что такие исследования ведутся и, конечно, все не так однозначно плохо или хорошо, как кто-то здесь говорил.

Диана Вест: Сегодня затрагивалось много разных вопросов, упоминалась много разных понятий. Говорилось, что идея «смарт» существовала еще в 1970-е годы и даже раньше. Но всегда появляются какие-то новые элементы с появлением новых технологий. И поэтому именно мы сталкиваемся с идеей «умных» пользователей. Идея большого массива данных также существовала в течение многих веков. Сейчас появились какие-то новые технологии, которые позволяют нам по-новому обращаться с данными. Может, вы хотели бы поднять какой-то наиболее насущный вопрос или выступить с каким-то блиц-комментарием.

Элеанор Косгрейв: Большое спасибо за интересные мнения и очень широкий их диапазон. Я хотела бы очень кратко остановиться на одном примере. Один вопрос – необходимость вовлеченности людей, их соучастия, другой касается того, каким именно образом представлять конкретных людей, а не числа и статистические данные. Каждый раз, когда вы хотите принять какое-то решение, вы будете использовать людей. При этом не удастся управлять эффективно – потребуется слишком много времени. Может быть, со статистической точки зрения, это тоже справедливо. Но нужно обеспечить участие горожан, услышать их голос. Пример Бристоля в Великобритании – проводились такие исследования: граждан попросили пометить, какие участки, районы, точки на городской карте представляют для них наибольший интерес, или районы, с которыми связывают личные эмоции, где кто-то познакомился с будущим мужем или женой. Это все учитывалось в деятельности городских властей, то есть участие горожан – это текущий процесс, а не единовременное мероприятие. Поэтому мы можем говорить об использовании технологий в краткосрочной и долгосрочной перспективе.

Диана Вест: Матиас, может быть, вы хотите еще что-то сказать?

Матиас Бергер: Мы изучаем различные роли, ведь мы – исследователи. Я как исследователь должен придерживаться нейтралитета. Петр задал вопрос о том, какова роль граждан, правительства в градостроительстве. Естественно, вопрос градостроительства – это этический вопрос. Его нельзя назвать нейтральным вопросом. Много зависит от того, как граждане воспринимаются правительством. Заказчики, клиенты – мне понравилось такое сравнение. Сингапур – это, по сути дела, корпорация. Сингапур управляется как компания, поэтому граждане – это активы компании. Именно от этих активов зависит производство Сингапура как корпорации. Мы слышали доклад о Вене. В чем заключается история успеха Вены? Вена не стремится быть экономически успешным проектом, она заботится о своих гражданах и стремится оказывать им услуги. Именно такой подход может быть полезен Санкт-Петербургу.

Анастасия Кольцова: Мне кажется, у нас есть совершенно потрясающие архитекторы, которые практикуют, у нас есть замечательные программисты-математики, которые разбираются в системном анализе, у нас есть молодое поколение как Егор, который знает, как все это объединить. Мне кажется, все компоненты есть, просто нужно прийти к какому-то консенсусу, перестать друг друга критиковать и начать диалог. Это было бы здорово.

Оксана Жиронкина: Коллеги, поскольку мы исчерпали время, то, наверное, будем заканчивать. Все, что мы здесь говорили, обсуждали, записывалось на видео, будет расшифровано и опубликовано на сайте «Контекста», поэтому дискуссия может быть продолжена. Все увидят свои мнения в свободном доступе.

Диана Вест: Я хотела поблагодарить всех вас за дискуссию и интересные вопросы, поблагодарить наших спикеров за их презентации. Спасибо всем большое.

[аплодисменты]

похожие события

<< К списку всех мероприятий

© ZERO B2B Communication © 2008-09
© Смольный институт © 2008-09